Б.Р.Е.Н.Д. Повод для убийства - Лидия Орлова

Марина позвонила Игорю, хотела, чтобы он присутствовал на встрече с Магриновым, но оказалось, что вечер у него занят.

– Встречаешься с Азаровым? – спросила Марина, не давая Игорю возможности придумать какую-то другую – конспиративную – версию.

– Это он тебе сказал?

– Нет. Но он говорил о том, что ему надо с тобой посоветоваться… Вот я и решила…

– Мы пойдем ужинать в один закрытый клуб…

– Жаль, что без меня… – заметила Марина. – Но у меня сегодня в гостях Магринов…

– Надо же! – удивился Игорь. – Я смотрю, ты не теряешь времени даром…

– Ладно, кончай иронизировать, – остановила его Марина. – Азаров предупредил меня о том, что не хочет, чтобы я вмешивалась в ваши мужские игры…

– И он абсолютно прав! – воскликнул Игорь. – Тебе этого не понять…

– Где уж нам уж выйти замуж! – ответила Марина скороговоркой, знакомой ей еще с детства. – Кстати, ты вечером придешь?

– Конечно! Я еще, может быть, и Магринова застану, – пообещал Игорь.

Марина не верила его обещаниям. Как человек увлекающийся, азартный, Игорь мог засидеться с Азаровым допоздна, а потом поехать к себе, чтобы не беспокоить Марину – он старался считаться с тем, что ей приходится рано вставать. У него такой необходимости не было.

Желание Марины увидеть Магринова было вызвано не только тем, что она надеялась получить от него профессиональную помощь или хотя бы совет. Она понимала – и ситуация с Серегиным это подтвердила, – что на его помощь вряд ли можно рассчитывать. Ей хотелось просто повидаться, поговорить с приятелем, доверительные отношения с которым у нее сохранились с давних пор.

Александр Иванович пришел не с цветами, а с бутылкой водки «Русский стандарт» – он считал, что это самый приличный напиток и никакая, даже очень капризная, дама не сможет предпочесть ему какой-нибудь сухой мартини или даже французское шампанское, скажем «Louis Roederer», который производится аж с 1776 года. Кроме того, он принес торт, справедливо полагая, что Марина сама вряд ли станет держать в доме пирожные, наверняка бережет фигуру и избегает сладкого. Магринов же, как большинство мужчин, был сладкоежкой, хотя, как все, стеснялся этого. Он передал Марине свои гостинцы, поинтересовался, дома ли Игорь и когда он придет, и вполне собой довольный вальяжно расположился за столом в Марининой кухне-студии.

Марина знала, что, кроме водки, Александр Иванович ничего не пьет, и предложила на закуску селедку с луком, нарезанным кольцами, розовую семгу, маринованные огурчики и соленые грузди в сметане – все это она успела купить, заехав по дороге в «Азбуку вкуса». Картошка к приходу Магринова уже сварилась, и Марина переложила ее на блюдо, посыпав свежим укропом.

– Не закусь – мечта! – воскликнул Магринов и разлил водку в стопки.

Они выпили «со свиданьицем», Магринов стал расспрашивать, как поживают их общие друзья.

– А Санька как? – говорил он. – Жив?

И добавлял:

– Заметь, я аккуратно спрашиваю…

Потом интересовался, как поживает Колька, и говорил радостно:

– Жив! Я аккуратно спрашиваю…

Им было хорошо вот так сидеть, не спеша попивать водочку, аппетитно закусывать и совсем не вспоминать о проблемах, которые заставили их встретиться.

– Ну ладно, все это замечательно, – первым спохватился Магринов. – У тебя же было ко мне дело? Чего молчишь?

– Видишь ли, Александр Иванович, – сказала Марина, – этот самый бандитский «Эндшпиль» нацелился на мой журнал…

– Правда? Зачем он им нужен? – спросил и спохватился: – Нет, ты не думай, что я считаю твой журнал не достойным бандитского внимания… Все может быть… Но что-то сомнительно…

– Я и сама удивлена, – призналась Марина. – Конечно, не исключено, что они просто отвлекают внимание Азарова и на самом деле хотят захватить его рекламное агентство… В любом случае мы оказались почти в таком же положении, как Серегин…

– И кого хотят похитить на этот раз? Уж не тебя ли, подруга? – Магринов шутил, но как-то неудачно.

Марина встревожилась.

– А я-то им зачем?

– Да брось… Ты им на самом деле совсем ни к чему…

– Я тоже так думаю.

– И как твой Серегин? – поинтересовался Магринов.

Марина рассказала о встрече с Серегиным, а попутно – и о своей версии убийства Ершова. Магринов отнесся к ее рассказу без серьезности, на которую она рассчитывала.

– Насколько я знаю, – сказал он, – дело об убийстве дворника не имеет никакой перспективы. Ну суди сама, убили человека, судьба которого практически никого не волнует. Ну тебя я, положим, исключаю… Связывать его смерть с закрытием его Дома моды, а тем более – с продажей контрафактной продукции под его именем, нет никаких оснований. Слишком много времени прошло между этими двумя событиями. Даже если на самом деле эта связь существует, доказать ее практически невозможно…

– Тут я с тобой не согласна, – пыталась возразить Марина. – Наверняка существуют документы…

– И как, ты думаешь, их можно будет связать с мастером по уборке улиц? – усмехнулся Магринов.

– Ну вам виднее, – ответила Марина.

– Поэтому я тебе рассказываю о реальном положении дел…

– Но может быть, стоит начать журналистское расследование? – поинтересовалась Марина.

– Ага. И через полгода ты будешь сидеть на процессе в качестве обвиняемой – за то, что оклеветала кристально чистых и патриотически настроенных бизнесменов, постоянно жертвующих большие деньги церкви и бездомным детям… Ты этого хочешь?

– Нет, я этого не хочу! Но я намерена остановить этих людей…

– Не смеши меня, подруга. – Магринов хотел налить ей водки, но Марина сказала, что больше пить не будет.

– Или вот ситуация с Серегиным, – продолжил разговор Магринов. – Придраться абсолютно не к чему – сам продал свой бизнес. Ну слишком дешево. И что? Это его личное дело. Может, его бизнес на самом деле больше не стоит? Похитили жену и дочь? А где доказательства, что это похищение было? Где свидетели? Они говорят – да мало ли что они говорят, может, это им приснилось? В гостинице не останавливались. Ну летели самолетом, и что? Сейчас вон летают в Париж поужинать в любимом ресторане… Фактов нет. Поэтому Серегин и не дергается. И я тебе скажу, правильно делает!

Марина сидела расстроенная. Она смотрела на своего друга, неунывающего, довольного. Он с удовольствием пил, с аппетитом закусывал, и каким-то непонятным образом криминальные ужасы не касались его.