Гоп-стоп по-испански - Александр Чернов

Гм. Действительно, прическа моя оставляла желать лучшего. Стригусь я в Москве неподалеку от дома, где парикмахерами работают гастарбайтеры, и стригут они порой так, как привыкли стричь у себя на родине овец и баранов — быстро и неровно.

— Так модно сейчас, — проговорил я. — Ноу‐хау от моего личного стилиста.

— Да ладно тебе врать‐то! — хихикнула девица. — Руки бы такому стилисту пообрубать. Если хочешь, я тебя качественно постригу и бесплатно. Я парикмахером работаю.

— Спасибо, Маша, как‐нибудь в другой раз.

Я поел, но дожидаться, когда закончит завтрак девушка, не стал, иначе придется тащиться вместе с нею на пляж, куда она, судя по просвечивающему сквозь майку купальнику, уже собралась, а там попадусь на глаза Алине, и тогда путь к сердцу красавицы для меня будет закрыт. Я вытер салфеткой рот, бросил ее в тарелку и стал подниматься.

— Ладно, Маша, спасибо за компанию, приятно было познакомиться. Еще увидимся. — Махнул на прощание рукой и двинулся к выходу.

— Пока! — сказала мне вслед Лебедева.

Я вновь отправился на пляж. Когда подошел к своему лежаку, то первым делом увидел плывущих в сторону берега Алину и Надежду, вернее, увидел две головы, одну с темными, другую со светлыми волосами, и в солнцезащитных очках. Подплыв к берегу, обе красавицы, одна постарше, другая помоложе, вышли из моря, будто две Афродиты, и направились в мою сторону. Они шли по пляжу, словно поднимались к вершине Олимпа, гордо неся свои головы, на которые Зевс должен был возложить короны с надписью «Красивейшие турецкого побережья». Но я не Зевс, корон у меня не было, и когда Алина и Надежда приблизились ко мне, я лишь восхищенно посмотрел на них и сказал:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — довольно приветливо отозвалась Милушева.

Ярилова же с холодным выражением лица чуть склонила в знак приветствия голову.

Глупый я мужик, напрасно думал, что женщины идут ко мне. Обе прошли мимо и остановились чуть дальше под зонтиком. Ярилова сразу легла на лежак, а Алина, заложив руки за голову, повернулась к солнцу, подставляя тело под его утренние ласковые лучи. Я никогда не заговариваю с женщинами первым — боюсь показаться навязчивым, а уж если заговорю, то только в том случае, ежели почувствую, что вызываю у особы женского пола интерес. Алина пока его не проявляла, она помалкивала, греясь на солнышке, молчал и я. Снял лишь шорты и рубашку и тоже стоя, заложив руки за голову, стал загорать.

— А что, Игорь, — с невероятно приятным тембром голоса заговорила вдруг Алина, — вчера вечером по поводу полицейского напрасный переполох поднялся?

«Интересно, — с усмешкой подумал я, — кто еще в этом отеле не знает о том, как Игорь Гладышев вчера облажался?» Но вслух я этого говорить не стал, зачем выставлять себя дураком, показывая, как мне неприятна эта тема. Я развернулся к девушке, опустил руки — негоже разговаривать с дамой, задрав верхние конечности, — и как можно небрежнее проговорил:

— Да, когда мы зашли вчера в номер Бурмистрова, он спал без задних ног. День вчера тяжелый был, умаялся бедолага.

Мы с майором — мужчины, мужскую солидарность надо проявлять, потому я и не стал позорить полицейского перед женщинами, говорить, что он напился.

— Действительно, еще этот ужасный случай вчера в Шереметьеве, — вздохнув, подхватила совсем не ту тему, какую бы я хотел, Милушева. — Так все это неприятно.

— Да уж, приятного мало, — согласился я, наклонился, достал из лежащей на лежаке пляжной сумки солнцезащитные очки и надел их. Так спокойно можно разглядывать девушку — глаз не видно. Возможно, и она пялилась на меня, не знаю — она тоже была в очках. — Ваша сестра? — меняя не очень интересующую меня тему, спросил я и широко улыбнулся расположившейся на лежаке Яриловой.

Но вопрос был задан Алине, она на него и ответила:

— Тетя. Мы с ней вместе решили вот поехать в Турцию, покупаться, позагорать.

— Правильно решили — доступно, экономично и не требуется сложных формальностей при выезде в страну, визы, например.

Фигурка у девушки была не идеальной, являлась бы таковой, наверняка была бы манекенщицей или фотомоделью мирового, ну, или хотя бы российского масштаба — талия высоковата, но это я уже привередничаю, а так пойдет. Худенькая, со стройными ногами, плечи чуть шире бедер, именно такие мне и нравятся, средних размеров грудь, длинная шея, красиво посаженная голова. Худенькие вообще кажутся беззащитными, поэтому я рядом с ними чувствую себя суперменом. Но у тетушки Алины фигура была безупречной. Несмотря на то что Ярилова намного старше своей племянницы, выглядела она накачанной, вся такая сильная, грациозная, с гордо посаженной головой, красивыми руками и плавными жестами. Она меня невольно заинтересовала. Вернее, род ее занятий, и я спросил:

— А кем работает ваша тетя?

— Я танцую, молодой человек, в хореографическом коллективе, — насмешливо проговорила Ярилова, подняла вверх руки и повернула в сторону голову, будто лебедь из «Лебединого озера».

Хм, танцовщица, тогда понятно, откуда у нее такое красивое и сильное тело. Я сделал шутливый полупоклон:

— Спасибо за молодого человека, тетя! А вы кем работаете? — взглянул я на Алину.

— Учителем английского языка, — задорно ответила девушка и подставила солнцу правый бок.

Наступила пауза, меня про мой род занятий никто почему‐то не спрашивал, и я решил сказать о нем сам:

— А я — тренер по вольной борьбе в детской юношеской спортивной школе.

— Вау! То‐то, я смотрю, вы весь из мышц состоите, — сказала Алина с нотками уважения в голосе, а ее родственница, как мне показалось, заинтересованно взглянула на меня. — Люблю физически развитых людей. А вы почему один приехали на отдых?

Я посмотрел на пришедшего на пляж Люстрина, который остановился у одного из зонтиков со свободными лежаками и махнул мне рукой в знак приветствия. Я тоже махнул ему в ответ и повернулся к Алине:

— Не люблю шумные компании, мне нравится одному отдыхать.

— А как же жена, дети? — задала коварный вопрос девушка, явно желая выяснить мое семейное положение.

Люстрин поднял сложенный каркас зонта с тентом, расстелил на лежаке полотенце, положил на него пляжную сумку, потом снял с себя шорты, майку, обувь и босиком направился к морю, виляя оттого, что не привык ходить по песку, задом, как оказалось довольно крупным для мужчины его комплекции.

— Холост я, вернее, разведен, — не стал я лукавить.

— Понятно, — действительно ли удовлетворенно или мне так просто почудилось, сказала Алина и задала