Афганец - Фредерик Форсайт

Капитан вошёл первым — с карабином на изготовку. Двое встали по обе стороны от разбитого окна. Через минуту стало ясно — в доме никого нет, как нет никого ни в гараже, ни в дровяном сарае. Зато следов хватало. Линнет щёлкнул выключателем. Ничего. Приезжая, хозяин пользовался, очевидно, находящимся в гараже генератором, который был сейчас отключён.

В гостиной возле камина нашлись спички и длинные тонкие свечи — очевидно, на случай отказа генератора. На решётке лежали сухие поленья.

Капитан повернулся к радиооператору:

— Свяжись с шерифом и выясни, кто владелец.

Осмотр внутренних помещений показал, что беглец явно что-то искал, но действовал при этом достаточно осторожно и по крайней мере ничего не разбил.

— Дом принадлежит хирургу из Сиэтла, — доложил сержант. — Приезжает сюда летом, по выходным и на время отпуска. Осенью все закрывает.

— Узнай имя и номер телефона — шериф должен знать. Потом свяжись с Форт-Льюисом, пусть позвонят этому парню домой и соединят напрямую с нами.

То, что владельцем дома оказался врач, можно было считать удачей — врачи всегда носят с собой пейджер на случай крайней необходимости. Данная ситуация вполне вписывалась в эту категорию.

Возле Сурабаи корабль-призрак так и не появился. Впрочем, и груз дорогих восточных шёлков его там не ждал, хотя на палубе «Графини Ричмондской» и стояли шесть предназначенных для него морских контейнеров.

Судно обогнуло с юга Яву, миновало остров Рождества и вошло в Индийский океан. Жизнь на борту шла установленным порядком, рутина превратилась в некое подобие ритуала.

Психопат Ибрагим почти не выходил из кабины, тяжело перенося морскую болезнь. Остальные семеро занимались своими делами и практически не общались: инженер присматривал за двигателями и постоянно пребывал в машинном отделении, поддерживая максимальную скорость и не обращая внимания на расход топлива. Куда бы ни шла «Графиня Ричмондская», горючее на обратный путь ей не требовалось.

Две загадки оставались неразгаданными, и решить их Мартину не удавалось: куда идёт корабль и какого рода взрывчаткой заполнены шесть её контейнеров? Похоже, этого не знали и другие, за исключением, может быть, инженера-химика, но он болтливостью не отличался, и в редких разговорах эту тему не поднимали.

Радиооператор, нёсший бессменную вахту в рубке, должно быть, получал какую-то информацию о проверке судов в Тихом океане и усилении охраны Ормузского пролива и Суэцкого канала и, скорее всего, докладывал её Ибрагиму, но с прочими новостями не делился.

Остальные пятеро поочерёдно отрабатывали на камбузе, готовя нехитрую еду из консервированных продуктов, и меняли друг друга у штурвала. Штурман прокладывал курс — сначала строго на запад, потом к югу, в обход мыса Доброй Надежды.

В свободное время они молились по пять раз на день, как и определено Писанием, читали Коран и смотрели на море.

Попытаться захватить корабль? Мысль эта посещала Мартина часто. Он мог бы украсть с камбуза нож. Из семерых противников огнестрельное оружие имел только Ибрагим. Плюсом было то, что обычно все семеро находились в разных местах, от машинного отделения внизу до радиорубки на полубаке. Мартин понимал, что, как только судно приблизится к цели, ему не останется ничего другого, как действовать. Но пока «Графиня Ричмондская» пересекала Индийский океан, и он терпеливо выжидал.

Дошло ли по назначению сообщение, засунутое в кармашек рюкзака аквалангиста, или осталось непрочитанным и валяется где-нибудь на чердаке с прочим хламом? Мартин не знал. Не знал он и о том, что стал инициатором глобальной охоты за кораблём-призраком.

— Я разговариваю с доктором Беренсоном?

Майкл Линнет взял у сержанта-радиста наушники.

— Вас беспокоят из службы шерифа Мазамы, — соврал он. — Мы сейчас в вашем домике. К сожалению, порадовать не могу — здесь у вас побывали. Проникновение со взломом.

— Что? Вот чёрт! И как? Что пропало? — пропищал голос из Сиэтла.

— Трудно сказать. Он проник через окно. Разбил стекло камнем. Пока это единственное отмеченное повреждение. Что касается украденного, то я хотел бы проверить. Вы храните здесь огнестрельное оружие?

— Конечно, нет. У меня есть два охотничьих ружья, но осенью я всегда забираю их с собой.

— Отлично. Пойдём дальше. Как насчёт тёплой одежды? Где вы её держите?

— Во встроенном шкафчике справа от двери в спальню.

Капитан кивнул сержанту, и тот, открыв дверцу, посветил фонариком. Одежды и обуви хватило бы на несколько человек.

— Там должны быть меховые сапоги, утеплённые брюки и парка с капюшоном на «молнии».

Ни сапог, ни брюк, ни парки.

— Лыжи, снегоступы?

— Да, и то, и другое. В том же шкафчике.

Ни того, ни другого.

— Какое-либо оружие вообще? Компас?

— Нож «Буи»[5]в ножнах. Должен висеть на внутренней стороне двери. Компас и фонарик в ящике стола.

Ничего этого уже не было. К тому же беглец успел порыться на кухне. Следы готовки, правда, отсутствовали. На столе рядом с двумя пустыми бутылками содовой лежала также пустая жестянка консервированных бобов. Рядом валялся консервный нож. На перевёрнутую банку из-под пикулей, в которую доктор бросал четвертаки, внимания никто не обратил.

— Спасибо, док. Как только погода улучшится, мы пошлём сюда людей, чтобы вставили стекло. А вам нужно будет составить опись украденного.

Капитан дал «отбой» и оглядел свою немногочисленную группу.

— Пошли, — только и сказал он.

При всём том, что беглец смог подкрепиться и обзавестись тёплой одеждой и обувью, Линнет по-прежнему не сомневался в успехе, хотя и понимал, что шансы противника увеличились. Афганец провёл в домике около часа, тогда как его преследователи не более тридцати минут, так что временной гандикап сократился. С другой стороны, он и двигался теперь быстрее.

Проглотив гордость, капитан принял нелёгкое для себя решение вызвать подкрепление и приказал радисту связаться с Форт-Льюисом.

— Скажите Маккорду, мне нужен «Спектр». Немедленно. Задействуйте все каналы, какие только нужно. Если придётся, Пентагон. Пусть дадут пилоту наши координаты и частоту.

Пока наверху решался вопрос об отправке самолёта, группа не стояла на месте. Путь прокладывал взводный, отыскивавший в темноте следы беглеца. Никто не жаловался, все старались как могли, но афганец шёл налегке, а преследователи несли на себе не только оружие. По расчётам Линнета, дистанция сокращалась, но насколько быстро? Потом снова повалил снег. Благословение и проклятие — два в одном. Покрывая кочки и камни обманчиво пухлым покрывалом, он позволил сменить неудобные снегоступы на быстрые лыжи, но одновременно и запорошил следы.