Судьбе наперекор - Лилия Лукина

Когда из жизни грубо вырван смысл,

Меня, вмиг помертвевшую душою,

Смогла спасти одна простая мысль:

Настанет день — мы встретимся с тобою.

Что нам года, века и даже вечность?

Если средь черно-звездной пустоты

Однажды состоится наша встреча,

Которую так ждем и я, и ты.

Где б ни был ты: в садах цветущих рая

Иль непроглядном адовом дыму,

Я все равно найду тебя, узнаю

И, подлетев, прижмусь и обниму.

Зачем слова, когда лицо в слезах?

Любые будут неуместно грубы.

Сплетутся руки, встретятся глаза

И в поцелуе вновь сольются губы.

Она молча, ни разу не перебив, слушала меня и рас- . сматривала фотографии Игоря и Бати, держа их рядом. Когда же я закончила, она подняла на меня глаза и сказала:

— Ну и удивила ты меня, Лена! Да вся эта ситуация проста, как апельсин, и яйца выеденного не стоит!

— Ты думаешь?

— Уверена! — рассмеялась она.— Ну вот давай расфасуемся.

— Чего? — удивилась я.

— Расфасуемся. Есть у меня такое выражение. Ну, в смысле, разложим все по своим местам.

— Иначе говоря, мухи отдельно, котлеты отдельно?

— Вот-вот,— кивнула она.

Я встала и пошла к бару.

— Юля, у меня есть чудный коньяк. Давай по капелюшечке?

— Давай,— согласилась она.— За то, чтобы ты успокоилась и перестала забивать себе голову неразумными мыслями.

Коньяк обжигающим шариком прокатился по горлу, я отпила кофе, закурила и предложила:

— Давай расфасовываться!

— Давай! — рассмеялась Юлия.— Для начала скажу, что стихотворение мне понравилось, не ожидала я, что

ты, при твоем-то характере, способна на такое. Но это так, реплика в сторону,— она тоже закурила, тряхнула головой и, подумав немного, сказала: — Вот представь себе, Лена, такую ситуацию. Девочку, которая любит и умеет шить, родители запихнули в педагогический институт, а ей там не нравится. Не интересно ей там. Она бросает институт и идет в портнихи. Отец хватается за лысину, мать — за сердце, и они в один голос твердят ей, что она сделала ошибку. А она сама считает, что ошибкой было бы терять время в институте. Кто прав, по-твоему?

— Конечно, девочка,— не раздумывая, сказала я.— Лучше быть классной портнихой, к которой клиентки в очередь записываются, чем весьма посредственной учительницей, которая будет ненавидеть свою работу и сделает несчастными своих учеников.

— Вот ты ответила на свой же вопрос. С точки зрения этой цыганки ты сделала ошибку, а со своей собственной... Ты не жалеешь о том, что так поступила?

— Нет,— твердо ответила я.

— То есть, если бы сейчас раздался звонок в дверь, вошел Орлов и повторил свое предложение, ты ответила бы так же? — уточнила она.

— Да! — подтвердила я.

— Вот и все! — она развела руками.— И нечего метаться. Ты выбрала свою дорогу одинокой бизнес-леди, успешного частного детектива, вместо того, чтобы стать плохой женой.

— Почему это плохой? — деланно возмутилась я, хотя сама прекрасно знала, что жена из меня никакая.

— А потому, Лена, что брак тебе противопоказан. Причем любой. Ты, дорогая, лидер по натуре, по складу характера, по воспитанию и, если свяжешь свою жизнь со слабым человеком, который будет, сидя у тебя под каблуком, по-собачьи преданно заглядывать в глаза, все терпеть и все прощать, то будешь презирать его за то, что он позволяет так с собой обращаться, и тяготиться им. Но и выкинуть его из своей жизни у тебя сразу, как только ты в нем разберешься, рука не поднимется — жалко же бедолагу, пропадет. Финал этой истории предрешен: в конце концов ты возненавидишь и его за его слабость, и себя за свою жалость к нему и выгонишь его. Так к чему все это начинать и трепать себе нервы? Проще просто не затеваться. А с сильным человеком у тебя будут постоянные междуусобные войны, которые уже ему быстренько надоедят и он, хлопнув дверью, уйдет.

— Между прочим, Юля, Игорь был очень сильным человеком, но он почему-то не ушел? — возразила я.

— А откуда ему было уходить, если вы с ним виделись набегами-наскоками? — Юлия удивленно уставилась на меня.— Вы успевали соскучиться за время разлуки, а поскольку встречи ваши были короткими, то не успевали надоесть друг другу и проявить свой настоящий характер. А вот поживи ты с ним вместе год-другой, еще неизвестно, чем бы ваши отношения закончились — вы же с ним совершенно разные люди, как и с Орловым. Они же люди неба, что Игорь, что Владислав — я таких «летящими» называю. А ты человек земли. И не по гороскопам каким-то, а по жизни, по сути своей. И, выйди ты за кого-нибудь из них замуж, пришлось бы тебе, Лена, или к ним наверх подниматься, чего ты никогда бы не сделала, потому что покорность отнюдь не твоем характере, или их к себе вниз спускать, а это тебе не под силу. Так что Орлов совершенно искренне написал, что благодарен тебе за откровенность — ты же его от ошибки удержала. Ему ведь совершенно другая жена нужна: любящая, заботливая, для которой он весь свет в окошке будет, а не мужик в юбке,— и увидев, как я вскинулась, она грустно усмехнулась.— Не обижайся, неужели ты еще не поняла, что я и сама такая же.

— Ты считаешь, что я могла бы сломать ему жизнь? — обиженно спросила я.

— Не обольщайся, Лена! Он относится к тем мужчинам, которых женщине не сломать,— улыбнулась Юлия и, подумав немного, спросила: — Хочешь совет?

— Давай! — кивнула я.

— Возьми-ка ты эти фотографии с запиской, порви, брось в унитаз и сыграй незатейливую мелодию сливного бачка, а шампанское отдай кому-нибудь или вылей, или выпей — одним словом, избавься ты от этой памяти в доме, чтобы ничто тебе об Орлове не напоминало, тогда и мысли дурные тебе в голову больше лезть не будут. Ну, представь себе, что ты опоздала на поезд и он ушел без тебя. И теперь ты уже никогда не узнаешь, что тебя там ждало: интересное знакомство или нападение какого-нибудь пьяного хулигана. Этот поезд ушел от тебя навсегда. Понимаешь? Помаши же ему вслед рукой и садись в следующий. Не понимаю,— она пожала плечами,— чем тебя не устраивает твоя жизнь? Молодая, симпатичная, успешная... Ездишь отдыхать... Пользуешься мужчинами...

— Юля,— укоризненно сказала я и поправила ее.— Встречаюсь с мужчинами.

— Не морочь мне голову, Елена! — скривившись, попросила она.— Ты ими пользуешься по принципу: «Сделал дело — слезай с тела».

— Ну и выражения у вас, мадам писательница! — рассмеялась я.

— Мадемуазель! — уточнила она.— Зато точные! И попрошу оратора не перебивать! Так какого же ангела тебе не хватает? Живи, как жила, и радуйся жизни! Твоя связь с Орловым прошла без последствий? — осторожно спросила она.

— Без! У меня не может быть детей! — спокойно ответила я.