Четвертая подсказка - Кацухиро Го

– Не знаю. Если что-то такое есть, я тоже хотел бы посмотреть.

– Погибшим от взрыва был, похоже, сын Хасэбэ. Правда, есть показания свидетелей, что он к этому времени уже был мертв…

– Мне жаль. Жаль, когда кто-то умирает. Выражаю свои соболезнования.

– Ты ведь жил вместе с ним?

– Что? – Судзуки сделал круглые глаза. – Я?! Вот как?

– Не прикидывайся. Установлено, что сын Хасэбэ был жильцом этого шерхауса. А Ябуки направился туда по твоей наводке. Изобразить, что ты не при делах, не получится.

– Я забыл, господин сыщик. Я ж вам много раз говорил: я был пьян, у меня потеря памяти.

– И при этом ты помнишь результат матча «Дрэгонс»?

– Я слышал, существует много видов амнезии. Это настоящая загадка человеческого организма, которую не постичь здравым смыслом.

– Твои симптомы, как я посмотрю, весьма тяжелые. Ты даже фамилию мою никак запомнить не можешь.

– Простите меня. У вас сложная для запоминания фамилия.

– Руйкэ. Всего три слога – «ру», «и», «кэ». R. U. I. K. E… Слышь, Тагоша, – Руйкэ откинулся на стуле. – Получается, остался один тур?

– Получается. Если верить моему мистическому озарению.

– Наше общение будет на удивление непродолжительным.

– Это очень грустно. Мы ведь стали закадычными друганами.

– А каковы будут условия в игре третьего тура?

– Условия?

– Есть же причина, по которой ты разбил все на три тура? В первом туре использовались бомбы с часовым механизмом. Во втором туре – бомба-ловушка. Ты же не станешь в последнем туре повторять тот же прием, что и раньше? Если повторишь, то и ладно, я над тобой смеяться не буду. Но для тебя же это вопрос принципа. Тебе же нужно, чтобы взрыв произошел при каких-то определенных условиях. Мне, по крайней мере, так кажется.

Судзуки не стал отвечать.

– О, я был прав? Смотри, я уже добился первого твоего сожаления…

– Я что-то могу получить, если накопится много сожаления?

– Я ж сказал: подарю тебе зеркало. – Руйкэ положил оба кулака на металлический стол. Положил их на ширине своих плеч – прямо как маленький ребенок, ожидающий свою порцию еды. – Только вот не знаю, будешь ли ты еще дышать к моменту, когда у тебя накопится сто сожалений…

– Как это смело и эффектно! Если хотите, может быть, и вы, господин сыщик, мне палец сломаете?

– Тагоша, у меня принцип – не делать бесплатно то, что доставляет людям радость.

– А если не бесплатно, сделаете? Если я скажу, что объясню, где установлены бомбы, вы мне палец сломаете?

– Сломаю. Запросто сломаю. Если пожелаешь, отрублю. Могу сделать из него сосиску и сервировать тебе на тарелке вместе с брокколи.

– Тогда уж лучше маффин. Маффин с сосиской и яйцом.

– Ладно, рецепт выясню в интернете… Ну как, возникло желание говорить?

– Желание говорить у меня было с самого начала. Но вот мистическое озарение…

– В полдень ведь что-то произойдет?

Судзуки опять замолчал.

– Твой график составлен довольно аккуратно, не так ли? Ты позволил полиции задержать тебя так, чтобы успеть ко времени взрыва в Акихабаре в двадцать два часа. Ты заставил нас поверить про взрыв у стадиона «Токио доум» в двадцать три часа. Ты завладел инициативой, начал игру «Девять хвостов» и дал нам подсказку по поводу Куданситы – за два часа до того взрыва, который случился в четыре часа утра. То же самое было и в случае Ёёги. Как бы это сказать… все настолько четко выверено, все настолько тютелька в тютельку, что даже конвульсии вызывает. Складывается впечатление, что ты смог просчитать все наши действия.

«В Ёёги мишенями стали в общей сложности четыре места: три детских сада плюс Южные ворота парка. Если б отсрочка по времени была равна одному часу, неясно, смогли бы мы предотвратить взрывы в детских садах. Судзуки намеренно задал такое время, чтобы была возможность решить его головоломку. Можно сказать и наоборот: он убил возможность для оправдания – “головоломку не разгадали, так как не было времени”». Именно поэтому травма Киёмии была такой глубокой: он не справился с загадкой про Южные ворота, хотя время у него было.

– Кроме того, ты же знал, что господина Тодороки заменят? Ты заявил, что хочешь, чтобы он вел дознание, хотя прекрасно знал, что его обязательно сменит кто-то из специальных отделов полиции – вроде нашего. Заявил ты это для того, чтобы не покидать эту комнату. Ты откуда-то знал такие детали. Если только не из каких-нибудь книжек, то… – Руйкэ многозначительно посмотрел на Судзуки, – может быть, тебе это посоветовал сын Хасэбэ?

Действительно! В душе Киёмии раздался крик. Действительно, для сына сыщика вполне естественно интересоваться работой своего отца. По крайней мере, у него была возможность получить нужные знания.

Непроизвольно Киёмия принялся вспоминать биографическую справку на сына Хасэбэ, имевшуюся в общем полицейском приложении. Имя – Тацума, возраст – двадцать семь лет. Из-за самоубийства отца оставил работу в косметической компании, примерно два с половиной года назад начал жить в шерхаусе. Последнее образование – выпускник кафедры химии факультета естественных наук.

– После смерти отца совсем потерявший себя Тацума стал жить отдельно от семьи. Интересно, где он жил до того, как поселился в шерхаусе? Может быть, как это ни покажется странным, он жил в парке?

Это стыкуется с тем, что Исэ услышал от Судзуки. «Новенький бездомный, у которого не было душевных сил продолжать жить». Тацума – тот человек, о котором некоторое время заботился Судзуки и который в благодарность за это позвал того к себе домой?

«Тацума стал жертвой…» – эта предвзятая конструкция разваливается.

– Предположение, что ты по совету Тацумы поселился в шерхаусе, не так уж и плохо, как думаешь? Там вы странным образом сошлись характерами и начали вынашивать безумные планы.

– Значит, – с кривой улыбкой начал Судзуки, – вы хотите сказать – если считать меня бомбистом, – что мы с этим Тацумой были сообщниками?

– Это возможно, не так ли? Полицейские, найдя твой телефон, добрались до шерхауса, это факт. Тацума был там, это тоже факт. Его разорвало на куски – тоже факт. Все сходится. Не подозревать тебя было бы просто халатностью или некомпетентностью.

У Судзуки был сообщник? Допуская такую возможность, Киёмия все же не рассматривал ее всерьез. У него, как до этого и у Тодороки, эта картина не укладывалась в голове: Судзуки с кем-то вступил в преступный сговор. Впрочем, если напарником был Тацума, тогда дело другое. Тогда фрагменты картины будут стыковаться друг с другом. Как выпускник кафедры химии, Тацума обладал знаниями, которые могли пригодиться для изготовления бомбы.

Но в таком случае почему он умер?

– Это