Роковое решение - Анна Васильевна Дубчак

– Женя! – хором воскликнули он и Борис.

Лариса почувствовала, как все напряглись, оглянулась на Журавлева, тот только пожал плечами. Петр приобнял Ларису. Вот он почему-то нисколько не сомневался, что Женя сдержит свое обещание, что нужно только подождать.

– Думаю, большинство знакомо с этим человеком. Лариса, это Григорий Соснов, а это, Григорий, Лариса Плохова, следователь…

Григорий не проронил ни слова. Напуганный, он стоял, запакованный в свой лучший костюм, и молил Бога только об одном: чтобы эта поездка неизвестно куда и к кому, встреча с этой рыжей непонятной девушкой и его пьяная откровенность, вот чтобы все это оказалось сном. Он так и не понял, он наяву побрился и поцарапал щеку до крови или же это все тоже было во сне? В голове шумело, словно туда время от времени накатывали морские волны, – он с самого утра набрался по самые уши.

– Григорий, садитесь, пожалуйста, будьте нашим гостем.

Он так осторожно и медленно садился, ощупывая сиденье, словно заранее знал, что ему для смеха подставят сломанный стул. Как в кино с невезучим Пьером Ришаром.

– Не буду вас дальше томить. Итак. Григорий – сосед Ларисы Калининой…

– Лара! – прохрипел вдруг Григорий, убедившись в том, что напротив него сидит Лариса, его Лариса. Он закрыл лицо ладонями и разрыдался. Потом немного упокоился и огляделся. Посмотрел каждому из присутствующих в глаза. – Скажите мне, что все это значит? Я сошел с ума? Или это розыгрыш такой?

– Нет, Григорий, просто эта женщина удивительным образом похожа на Ларису Калинину. На самом деле это следователь Лариса Плохова. Я говорила вам раньше.

– Это он ее убил? Он? – Борис вскочил и сжал кулаки. – Отвечай! А вы, что вы так на нее уставились? Вам же ясно сказали, что это другая Лариса, неужели так трудно это понять? Женя, ты зачем привела в дом убийцу?!

– Боря, сядь, пожалуйста. Ты же видишь, нас много, а он один… Он не опасен.

– Пусть он ответит мне, это он убил Калинину?

Григорий пожал плечами:

– Я не знаю. Вроде бы я… Ну да, наверное, все-таки я.

– Женя?!

– Борис, прошу тебя, успокойся, пожалуйста. – Женя перевела дух. – Григорий, садитесь, пожалуйста. Итак. Я расскажу вам одну историю. Очень простую, но жизненную. История о том, как сильнейшие человеческие чувства, такие как ревность, довели человека до крайности, до убийства.

Итак. Один мужчина, назовем его Григорий, встречался с женщиной. Может, и не обещал жениться, но обнадеживал. Вот все, что она, как женщина и хозяйка, умела, он, безусловно, ценил. Ему это даже нравилось. А что? Приедет она, приберется, привезет полные сумки еды, постирает-погладит, приласкает, чего еще мужчине надо? А она ждет, что он позовет ее замуж или хотя бы просто к себе, чтобы попробовать пожить семейной жизнью, а он все не зовет. Уехала она, и хорошо. В квартире тихо. Чисто. Все нормально. Зачем какие-то перемены? Женщина она, что называется, бесплатная. Не то что соседка Лариса, которая продается задорого. Но Лариса – женщина, которую Бог сотворил из другого материала. Редкой красоты женщина. Да просто чтобы побыть рядом с ней, нужно заплатить. Вернее, не так. Она не подпустит мужчину к себе, если у него нет денег. А вот Калинина подпустила к себе Григория. Нашла в нем как раз такого мужчину и человека, которому можно признаться в своих слабостях, рассказать о себе, поделиться проблемами, просто поплакаться в жилетку. Его мнение ее не интересовало. Ей было с ним просто и уютно. Она душой рядом с ним отогревалась.

– Женя, ничего нового ты нам не рассказала… – Борис поставил локоть на стол и уперся лбом в ладонь, прикрыв глаза. Ему было стыдно за этот нелепый и бессмысленный спектакль своей жены. Зачем она вообще привезла этого Соснова к ним домой?

– Григорий, что произошло с вами вчера? – не унималась Женя.

– Она пришла…

– Давайте уже назовем ее имя.

– Стелла…

– Стелла, господа, как вы уже поняли, это как раз та самая женщина, которую я пригласила сегодня якобы в качестве нового повара к себе домой.

Борис только отмахнулся от нее. Он уже вообще ничего не понимал. Лариса же Плохова, напротив, высвободилась из ставших слишком навязчивыми объятий Петра и теперь слушала Женю с нескрываемым интересом. Возможно, она одна и догадалась, что сейчас будет:

– Борис, тссс… Пусть Женя говорит.

– Стелла – единственная свидетельница, которую мне удалось заполучить и привезти сюда для дачи показаний! Она – просто находка, понимаете? И я хотела, чтобы мы здесь все вместе допросили ее, поговорили с ней.

– Так она свидетельница? – спросил Ребров.

– Наша Стелла пришла вчера к Григорию и сообщила, что уходит от него. Забрала свои вещи и сказала, что не намерена встречаться с убийцей. Вот давайте и спросим у нее, что она видела.

– Ну, она не сказала, что сама видела, сказала, что просто все вокруг говорят, что будто бы это я убил Лару, – захлопал глазами растерянный Григорий. – А я не представляю себе, как я бы мог это сделать… Я любил ее, понимаете? Мне незачем было ее убивать.

Женя обернулась к Сергею, который продолжал стоять за дверью, в холле. Сделала ему знак. И почти сразу же они услышали постукивание каблуков – на террасу вышла Стелла. Теперь на ней был белый фартучек Галины Петровны. Женщина ни о чем не догадывалась. Она и на гостей-то не смотрела, уставилась на Женю, ловя каждое ее слово и готовая ей во всем услужить.

– Стелла? – Григорий схватился за голову.

Так вот как, оказывается, сходят с ума! Куда его привезли и зачем? Зачем заставили одеться, побриться? Что всем от него нужно? Но если бы только это! Кажется, он сделал все, чтобы его признали убийцей и посадили. Если все обойдется (а это вряд ли), он перестанет пить.

– Гриша? Что ты здесь делаешь?

Но Григорий лишь отмахнулся от нее как от привидения. Пусть уж все идет как шло. Ему бы выпить. Он потянулся за бутылкой и налил себе полную рюмку водки. Выпил.

– Стелла, мы здесь собрались, чтобы просто поговорить. Понимаете, вы – единственный свидетель, который может рассказать нам, что видели в ночь убийства Ларисы Калининой. Кто заходил в ее квартиру, кто ее убил.

Стелла не могла говорить. Она смотрела на Григория, затем перевела взгляд на блюдо с маринованной розовой капустой, которую нахваливала вся промзона и которой она намеревалась сразить работающего в этом доме повара, чтобы занять его место, и