Агония страха - Михаил Март

Москаленко вытер платком пот и слезы с лица и выбросил его в окно. Старик в белом халате сидел на подоконнике и что-то записывал в свой блокнот.

– Выживет, Потапыч?

Потапыч глянул на начальника из-под очков.

– Много крови потерял, но сердце у парня крепкое. Если даже и выкарабкается, то в себя придет не скоро. Так что ты, Виталий, не рассчитывай, что скоро все услышишь. Самому головой работать придется.

– Шерлок Холмс хренов! Куда полез, кабинетный червь! Пистолет-то отродясь в руках не держал, а туда же.

– Скоков, конечно не супермен, но он выполнял свои обязанности, как мог. А вот как ты теперь без него обходиться будешь, не знаю.

– Ладно, старый хрыч, не скрипи. Без тебя тошно.

– Утешить тебя не могу.

– Никто не может. Чудовищная смерть. Телефонным шнуром. Сучьи дети!

– Я сорок лет в органах, но такого не видал. А ты вот о чем подумай, Виталий. Если у убийцы имелся пистолет, то почему он решил ее удушить?

– Шуметь не хотел.

– А Скокова пристрелил. Грохот на весь дом поднял.

– Значит, до его горла дотянуться не удалось. Машка беззащитная баба, а Скоков вооружен.

К ним подошел капитан.

– Виталий Семеныч, выйдите на площадку. Там свидетель нашелся.

Москаленко направился к двери. С замком возились эксперты.

– Ну что, Петя?

– Странно. Нож валялся на площадке, но я убежден, что такой замок не вскроешь снаружи примитивным кухонным ножом. Изнутри можно.

– В квартире два комплекта ключей нашли. Один на телевизоре, второй в кухне у холодильника. Изнутри! Думай, а потом говори.

– Вот я и думаю. Нож из кухонного набора. В столе таких же еще штук пять разного размера, а этот оказался с другой стороны двери.

– Ты только не делай из меня дурака. Такими ножами в Ялте в каждой скобяной лавке все полки завалены.

– Значит, убийца сумасшедший. Идти на такое дело и взять с собой дерьмо вместо стоящего инструмента! Пистолет он себе нашел, а нож раздобыть не сумел. Чего-то мы тут не понимаем.

– Не говори за всех. Отпечатки на ноже есть?

– Полно, но смазаны и ручка ребристая. Не поможет.

– Ищи в доме.

Москаленко вышел на лестничную клетку, где его поджидал свидетель.

– Слушаю тебя, папаша. Говори, что видел?

– Паренька видел. Аккурат после выстрела. В палисаднике я сидел, во дворе. Шарахнуло здорово. Минут через пять, как туда милиционер зашел.

– А, кроме милиционера, в дом заходил кто-нибудь?

– Чего не видал, того не видал. Я в полудреме сидел. То открою глаза, то закрою. Милиционера видел. Потом грохот. Я испугался. Минут через пять из дома выходит парень лет тридцати, высокий, плечистый…

– С бородой?

– Да ты слушай, не перебивай. Обыкновенный, волосы темные, длинные, в сером костюме, скуластый. Посмотрел по сторонам и пошел к воротам.

– Ладно, папаша, ступай. Понадобишься, найдем.

– Тебе видней, ты начальник.

Москаленко сразу понял, как только появился в квартире, что здесь побывал Сергей – опять «ТТ», опять гильза – и что они с Машкой шушукались. То, что он завалил Рому Вяземского в «Бригантине», не вызывало сомнений. Машка его навела. Он расплачивается за то, что она его из психушки выдернула. И все в обход, молчком. Сами с усами, а я для них – ноль без палочки. И этот звонок вчерашний, мол, готовь Виталик, людей, я тебе твоего „убийцу" завтра в два часа на тарелочке с голубой каемочкой предоставлю. Первый причал для глиссеров. Как я от него отойду, так и берите его, а в лодке Коля Тихонов сидеть будет. Он вам подыграет, я уже договорилась. Вот и договорилась! Кого она привести собиралась? Сергея, что ли? Дура! Слишком умной себя считала, баронесса ялтинская! Но как можно себе представить, что Сережа Зотов мог пойти на зверское убийство моей сестры? Может, у парня и впрямь крыша поехала? По делу его в дурдом запрятали. Шесть лет из Чечни не вылезал…

Москаленко мог ломать себе голову сколько угодно, но объяснений не находил. Не мог же Журавлев Машку удушить, он и муху прихлопнуть не решится, а ведь тут хладнокровие нужно и злость. И все же он остановился на мысли о том, что сестру убил Сергей Зотов. Машка стерва первостепенная, а Сергей слишком прямолинеен и не понимает бабских козней. Нет, Машка не стерва, она ею была, а теперь ее нет. У Москаленко на глазах навернулись слезы. Кто-то положил ему руку на плечо.

– Товарищ подполковник, – обратился капитан, – дежурный по управлению звонил. В «Бригантине» новое убийство.

– Кто?

– Официанта пристрелили в упор в сортире. Филипчук. Он сегодня утром в Управление приходил к майору Скокову. Какую-то бумагу ему приносил.

– К Скокову, говоришь? Поехали.

– В «Бригантину»?

– В Управление. У Скокова в кабинете развязка этого убийства, а в кабак найдут кого послать. Официантов до хрена, а из подполковников я один остался, на всех не хватает.

Москаленко торопливо зашагал вниз по лестнице.