Агент его Величества - Вадим Волобуев

– Давид, – промолвили её губы.

Он побежал ей навстречу. Но на пути его вдруг вырос Катакази. Запыхавшийся взмокший резидент выпростал вперёд руку в предостерегающем жесте.

– Не приближайтесь к этой женщине, Давид Николаевич. Она опасна.

– Прочь с дороги, – проревел гардемарин.

– Заклинаю вас. Не делайте глупостей.

– Глупость делаете вы, вставая у меня на пути.

Константин Гаврилович вытащил пистолет.

– Лучше оставайтесь там, где стоите, – сказал он.

На цепь мы вражьих псов посадим,

С их сворами мы быстро сладим!

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

Разрушим мы гнилой союз!

Избавимся от тяжких уз!

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

Эта тирада, пропетая девушкой, заставила Катакази криво усмехнуться.

– На что вы рассчитываете, голубушка? Неужто думаете, этот господин поймёт ваши истерические вопли?

– Хей! – раздался незнакомый голос. – Что тут происходит?

По дорожке к ним приближался молодой человек в потёртой синей форме федеральной армии.

– Всё в порядке, юноша, – ответил Константин Гаврилович, пряча револьвер. – Не вмешивайтесь.

– Я слышал пение. Это были вы, мисс?

– Да. Меня заставил петь вот этот жестокий человек, – она показала на Катакази.

– Что ты несёшь, лгунья! – возмутился резидент.

Чихрадзе улучил момент и бросился с кулаками на Константина Гавриловича. В последнее мгновение Катакази уклонился от удара, попытался выхватить пистолет, но гардемарин выбил его из рук. Американец быстро подобрал оружие.

– А ну-ка прекратите. Сейчас я провожу вас всех в полицию…

– Это лишнее, – игриво заметила Мэри. – Полиция сейчас будет здесь.

Она подмигнула солдату и пропела:

На алтаре мы поклянёмся,

Что под врагами не прогнёмся.

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

Мы мародёров отразим,

Работу бога завершим!

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

– Я бы не советовал вам петь здесь эти песни, – неприязненно сказал солдат. – Они оскорбляют наш слух.

– Но ведь вы сами хотели видеть полицию, – обиделась девушка. – Зачем же тянуть. Вот, кстати, и она.

Действительно, по тропинке быстро шли двое полицейских, ведомых несколькими посетителями парка. Они были настроены весьма решительно.

– Вы так и будете держать нас под прицелом? – тихо полюбопытствовал Катакази у военнослужащего.

Тот неуверенно посмотрел на пистолет и вернул его владельцу. Константин Гаврилович быстро запихнул оружие в кобуру под сюртуком. Чихрадзе метнулся к своей возлюбленной, обнял её, прошептав несколько нежных грузинских слов.

– Нам сообщили, что кто-то из вас распевал здесь враждебные песни, – произнёс один из полицейских, приближаясь.

– Да-да, – раздалось сразу несколько голосов. – Вот эта мисс исполняла песню в честь мятежников.

– Это правда? – спросил полицейский.

Вместо ответа Мэри улыбнулась и выдала ещё один куплет.

Нельзя, друзья, нам унывать,

Мир должен будет нас признать.

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

Когда ж захватчиков накажем,

Об этом детям мы расскажем.

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

– Мы вынуждены вас арестовать, – заявил полицейский. – Следуйте за нами.

– А если я не пойду?

– Тогда мы применим силу.

– Попробуйте.

– Думаете, я не отважусь?

Полицейский подошёл к девушке, взял её за локоть.

– Пойдёмте, мисс. И советую вам не сопротивляться. Это лишь усугубит вашу вину.

В разговор вмешался Катакази.

– Погодите, офицер. Нельзя ли как-то договориться? Неужели вы приняли всерьёз слова этой девчонки?

Арест Мэри Бойд никак не входил в его планы. Девушка могла выболтать лишнее. Да и Чихрадзе тогда оставался вне его власти.

– Эта мисс совершила государственное преступление, сэр, – резонно возразил полицейский.

– Послушайте, это всего лишь женская блажь. Разве вы не видите, что мисс не в себе?

– Это решат в управлении.

– Офицер, давайте не пороть горячки. – Он подошёл к полицейскому вплотную, понизил голос. – Видите ли, я работаю в одном дипломатическом представительстве, а эта девушка – моя близкая знакомая. Мне бы не хотелось иметь неприятности из-за неё.

– Ничем не могу помочь, сэр.

– Мы можем как-то договориться?

– О чём вы, сэр?

Резидент многозначительно посмотрел на него, достал из внутреннего кармана жилетки бумажник. Полицейский нерешительно откашлялся, кинул взгляд на остальных.

– Не пытайтесь подкупить меня, сэр. Это у вас не получится.

– Вы уверены? – Катакази вздохнул. – Давайте отойдём в сторонку. Здесь слишком шумно, не так ли?

Они сделали несколько шагов, но тут раздался гневный окрик солдата:

– Хей, о чём вы там шепчитесь? Мы должны знать.

Константин Гаврилович досадливо обернулся к нему.

– Не вмешивайтесь, юноша. Вас это не касается.

– Вы так думаете, мистер? Я проливал кровь за эту страну. Не пытайтесь надуть меня.

Распаляя страсти, Мэри опять запела:

А если грусть нас одолеет,

Победа ту печаль развеет.

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

Пусть гордость вам проникнет в душу

И слёзы на щеках осушит!

В ружьё! В ружьё! В ружьё за Дикси!

– Ах ты южная стерва! – заревел солдат, порываясь схватить девушку за горло.

Чихрадзе стукнул его по рукам, оттолкнул в сторону. Второй полицейский влез между ними, стараясь погасить назревавшую драку, но Мэри с силой ударила его в спину. Полицейский обернулся, полез за наручниками.

– Напрасно вы это сделали, мисс.

– Вздорная девчонка, – прошипел Катакази. Он подскочил к стражу порядка и мягко положил ему на руку свою ладонь. – Офицер, прошу вас не торопиться. Уверен, девушка сделала это не нарочно.

Мэри захохотала и ещё раз толкнула полицейского.

– Что вы смотрите, северные крысы? – воскликнула она. – Да здравствует Юг! Да здравствует генерал Ли!

– Вы в этом уверены, сэр? – иронически спросил полицейский Константина Гавриловича.

– Чего вы добиваетесь? – в бешенстве обратился Катакази к девушке. – Хотите, чтобы вас посадили в тюрьму?