Судьба найдет на сеновале - Дарья Донцова

– Есть дисперсный порошок, – вмешалась Аня, – похожий на сахарную пудру. Если поднести к лицу тряпку, посыпанную им, то начнется слезотечение, глаза покраснеют, веки опухнут, человек будет шмыгать носом. Подобных средств много, и порошковая форма не самая удачная для того, что задумал Сухоруков, лучше было пропитать платок жидкостью. Порошок-то может просыпаться (что и случилось один раз в ритуальном зале), и он короткого действия, слезы у применившего этот препарат человека потекут обильно, но вскоре иссякнут. Потому-то Алексею и притаскивали новые платки. Однако все растворы сильно пахнут, «аромат» непременно уловили бы другие люди, поэтому Сухоруков был вынужден воспользоваться присыпкой с нейтральным запахом.

– Надо отдать должное супругу Нины, он старался как мог, – добавил я. – У присутствующих, включая меня, не возникло сомнений в искренности вдовца. Белое облачко, вылетевшее из очередного платка, я посчитал пылью. Приказ Алексея Игоревича выгнать из ритуального зала охрану и представителей полиции счел естественной в печальный момент истерикой. То, что Сухоруков готовил площадку для выхода Яншина и не хотел, чтобы секьюрити поймали Дмитрия, стало понятно потом.

– Нестыковка получается, – подал голос адвокат. – По-вашему, Нина и Алексей придумали иезуитский план: убить Софью, выдать ее смерть за суицид актрисы. Но! Если уж Орехова задумала отомстить матери, выставить Веронику Григорьевну на позор и осуждение, почему бы им просто не исчезнуть, оставив в номере обширное послание с описанием того, что Нине приходилось делать? Чего ради втягивать в эту историю Яншина? И с какой стати Нине понадобилось изображать Киркину?

Макс кивнул.

– Что ж, я отвечу. В откровенном письме Нины содержатся обвинения не только в адрес матери, но и в собственный тоже. Ведь Орехова, как ни крути, соучастница преступлений. Полиция займется расследованием, ее станут искать. Ясное дело, проследят за мужем, поймут, что тот прячет жену где-то в другой стране, у Алексея Игоревича начнутся проблемы. А если актриса совершила самоубийство, вдовца не побеспокоят. Теперь о ситуации с Яншиным. Совершенно уверен, что весь спектакль приготовил и поставил Сухоруков. Бизнесмен – человек гиперпредусмотрительный, тревожный, небось решил, что опасно оставлять признание в комнате, оно ведь пролежит некоторое время без присмотра. Что, если Вероника Григорьевна ночью спустится на второй этаж? Она так никогда не поступает, но – вдруг? Гудкова зайдет в номер, увидит послание и уничтожит его. Или кто-то из постояльцев случайно засунет рано утром нос в номер, обнаружит труп, многостраничное признание Нины и позовет не полицию, а хозяйку отеля. Возможны и другие варианты. Вдруг именно в ночь «суицида» актрисы в ее номере вспыхнет пожар и записка сгорит? Вдруг случится другой, вроде бы совершенно невероятный форс-мажор и признание Ореховой опять же попадет к Гудковой? Каков шанс, что все вышеперечисленное случится? Один на миллион. Но люди, умеющие зарабатывать большие деньги, отлично знают правило: если неприятность может произойти, она произойдет обязательно. Поэтому Алексей Игоревич решил не рисковать, нанял Яншина. Сухоруков прикинул: на кладбище непременно будут те, кто занимается делом о самоубийстве актрисы. Когда полицейские увидят лже-Киркину, то сначала изумятся, а потом захотят поговорить с ней. И, конечно же, кинутся домой к Яншину. Так и произошло. Бизнесмен просчитал все наши шаги и не ошибся.

– Глупо он придумал, – не одобрил олигарха адвокат. – Неужели не сообразил, что комедиант потом может проговориться, рассказать кому-нибудь правду?

Аня с удивлением посмотрела на него.

– Вы не поняли? Яншин вскоре после ухода Ивана Павловича поговорил с кем-то по телефону, ушел из дома – и угодил под маршрутку.

– Нина жива… – прошептала Вероника Григорьевна – И где она?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Макс. – Сразу после поминок Алексей Игоревич Сухоруков улетел в США, у него там дом. Кстати, вы знаете, что у Америки и России нет договора об экстрадиции? Олигарха сопровождала врач Елена Борисовна Коровина, полная брюнетка в очках. Вероника Григорьевна, ваша дочь убила Софью Киркину, однако останется безнаказанной. И будет жить в полном достатке, радуясь, что вы мучаетесь на зоне. Призраки Сони и погибшего под колесами Дмитрия Яншина не будут тревожить сон Ореховой. Она преступница, но кто ее такой сделал?

– Остановитесь! – заорал адвокат. – То, что вы сейчас рассказали, не имеет под собой ни малейшей доказательной базы. Нет свидетельских показаний, нет прямых улик. Доказать, что в отеле покончила с собой не Нина Орехова, а Софья Киркина, невозможно. Анализ ДНК вы провести не сможете, тело кремировано. Все это ваши домыслы, фантазии. Прямо детективный роман сочинили! Предсмертное письмо с упоминанием о детях ничего не дает, у вас есть только гистерэктомия. И что? Моя клиентка сотрудничала со следствием, признала свою вину, назвала имена заказчиков, тех, кто просил доводить людей до суицида, раскаялась в совершенном. За действия Нины Ореховой Гудкова не отвечает.

Аня подняла руку.

– Вы все сказали верно, ошиблись лишь в одном. Тела нет, но остался биоматериал. Я уже сделала анализ ДНК, теперь стопроцентно ясно: самоубийца не Нина Орехова, никаких совпадений с матерью, вернее с бабушкой, у покойной нет.

– И опять же, что из этого следует? – пожал плечами юрист. – Ищите Сухорукова, его жену, того, кто толкнул Яншина под машину. При чем здесь моя клиентка?

– Совершенно ни при чем, – согласился я. – Мы просто подумали, что Веронике Григорьевне надо знать: ее дочь жива. Нина упекла мать за решетку и благополучно улетела в США.

– Тещи исчезают в полдень, – неожиданно сказала Аня. – Хорошее название для телесериала, который мог бы проспонсировать Алексей Сухоруков. Да только зять решил не снимать киношку, а разыграть этот сюжет в реальной жизни. И вам, гражданка Гудкова, теще олигарха, предстоит исчезнуть… за воротами зоны. Может, это случится именно в полдень?

У старухи сузились глаза, губы превратились в нитку, но она сохранила молчание.