Правило четырех - Дастин Томасон

От нее пахнет потом и мылом. Я жду, пока она выпишет рецепт, вспоминая, сколько лекарств назначили мне после аварии, но на этот раз дело ограничивается минимумом.

— Там с вами хотят поговорить.

Голос звучит доброжелательно, и я уже представляю, что сейчас увижу Джила или даже маму, которая успела прилететь из Огайо. Мне вдруг становится не по себе — я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как меня вытащили из туннеля.

Но лицо посетителя мне незнакомо. Еще одна женщина, только уже не врач и определенно не мама. Плотная, невысокого роста, в черной, плотно обтягивающей бедра юбке и матово-черных чулках. Белая блузка и красный жакет придают ей вид заботливой родительницы, но я заношу ее в категорию университетских администраторов.

Врач и посетительница обмениваются взглядами. Одна уходит, другая входит. Женщина в черных чулках подзывает к себе Пола, негромко спрашивает его о чем-то и, повернувшись, интересуется моим самочувствием. Получив утвердительный кивок, она обращается к полицейскому:

— Закройте, пожалуйста, дверь.

К моему удивлению, он кивает и закрывает дверь. Мы остаемся одни.

Женщина заглядывает за перегородку и подходит к моей кровати.

— Как вы себя чувствуете, Том?

Она садится на освободившийся после Пола стул. У нее пухлые щеки, как у белки, прячущей во рту орехи.

— Не очень хорошо, — осторожно отвечаю я и в подтверждение этих слов поворачиваюсь к женщине перевязанным плечом.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

— В прошлом месяце здесь лежал мой сын, — рассеянно говорит она, роясь в кармане. — Ему удаляли аппендикс.

Я уже собираюсь спросить, кто она такая, когда гостья вытаскивает из нагрудного кармана что-то вроде кожаного портмоне.

— Том, я детектив Гвинн. Мне бы хотелось поговорить с вами о том, что случилось сегодня.

Она показывает мне значок и убирает его в карман.

— Где Пол?

— С ним разговаривает сейчас детектив Мартин. А я хочу задать несколько вопросов об Уильяме Стайне. Вы его знаете?

— Он умер вчера вечером.

— Его убили. — Она выдерживает многозначительную паузу. — Ваши друзья были с ним знакомы?

— Только Пол. Они работали вместе в институте.

Она достает блокнот.

— Вы знаете Винсента Тафта?

— Немного, — отвечаю я, чувствуя, что тучи сгущаются.

— Вы были сегодня в его офисе?

У меня начинает стучать в висках.

— А что?

— Вы подрались с ним?

— Я бы не назвал это дракой.

Она что-то записывает.

— Были ли вы вчера в художественном музее?

На такой вопрос не очень-то легко ответить. Пол брал в руки письма Стайна, но, кажется, не голыми пальцами. Лиц наших в темноте никто не видел.

— Нет.

Детектив выпячивает губы, как делают некоторые женщины, когда наносят на них помаду. Язык ее жестов мне непонятен. Она роется в папке, достает какой-то листок и протягивает мне. Это фотокопия страницы из регистрационного журнала с нашими подписями. Дата и время тоже указаны.

— Как вы попали в библиотеку?

— Пол знает код, — отвечаю я, понимая, что упираться бессмысленно.

— Что вы искали в письменном столе Стайна?

— Не знаю.

Детектив сочувственно смотрит на меня.

— Думаю, вашего друга Пола ожидают очень серьезные неприятности. Гораздо более серьезные, чем вы предполагаете.

Я молчу, надеясь, что она уточнит, но детектив Гвинн только задает очередной вопрос:

— Это ведь ваше имя в журнале регистрации? И вы же напали на доктора Тафта, не так ли?

— Я не…

— Странно, что ваш друг Чарли оказался единственным, кто попытался помочь Стайну.

— Чарли — врач…

— Где находился в это время Пол Харрис? — На какое-то мгновение маска заботливой мамаши исчезает, и ее взгляд становится острым и холодным. — Вам стоит подумать о себе, Том.

Что это, предупреждение или угроза?

— И ваш друг Чарли окажется в одной с вами лодке. Если только выкарабкается. — Снова многозначительная пауза. — Так что лучше расскажите мне правду.

— Я уже рассказал.

— Пол Харрис покинул аудиторию еще до окончания лекции доктора Тафта?

— Да.

— Он знал, где расположен кабинет Уильяма Стайна?

— Да. Они же вместе работали.

— Это его идея — проникнуть в художественный музей?

— У него были ключи. Мы никуда не проникали.

— И это он предложил покопаться в письменном столе Стайна?

Я решаю, что наговорил уже достаточно. Да и не на все вопросы можно ответить однозначно.

— Он убежал от полиции в Маккош-Холле. Почему, Том?

Разве она поймет? Разве захочет понять? Мне уже ясно, к чему клонит детектив Гвинн, но у меня в голове только ее слова о Чарли.

Если только выкарабкается.

— Он прекрасный студент. Таким его все знают. И вдруг — плагиат. Как по-вашему, откуда доктору Тафту стало об этом известно?

Кирпичик за кирпичиком она выстраивает стену между друзьями.

— Уильям Стайн, — говорит детектив, понимая, что больше от меня ничего уже не добиться. — Представляю, как чувствовал себя Пол. Наверное, сильно разозлился?

В дверь стучат. Мы оба поворачиваемся.

— Детектив?

Это тот полицейский, который стоял у входа.

— В чем дело?

— С вами хотят поговорить.

— Кто?

Он смотрит на карточку у себя в руке.

— Декан колледжа.

Гвинн неохотно поднимается со стула.

После ее ухода в палате становится гнетуще тихо. Прождав какое-то время, я сажусь и оглядываюсь. Надо найти одежду. Хватит с меня больниц, а о плече я в состоянии позаботиться сам. Нужно увидеть Чарли, нужно узнать, о чем расспрашивали Пола. Куртка висит на «плечиках». Я начинаю осторожно вставать, и как раз в этот момент дверь открывается, и в комнату входит детектив Гвинн.

— Можете идти, — резко бросает она. — Мы еще свяжемся с вами.

О том, что там произошло, можно только догадываться. Она подает мне свою карточку.

— Но я бы хотела, чтобы вы, Том, обо всем как следует подумали.

Я киваю.

Похоже, на языке у нее вертится что-то еще, но Гвинн лишь кивает на прощание и выходит.