Три желания женщины-мечты - Дарья Донцова

Повисла тишина. Мы с Платоновым молча ждали, когда разговор двух женщин возобновится.

И вдруг я вспомнила, как Алла, сидя в столовой, сказала, что Элла вовсе не наивная, наоборот, себе на уме, она, как агент национальной безопасности, постоянно себя контролирует, каждое слово взвешивает, прикидывается искренней и восторженной. А еще в памяти ожила одна сцена. Элла, приехав с «Кинофабрики», взволнованно кричит издалека: «Мамочка!» Затем вбегает в столовую, видит, что там сидим мы с Андреем, осекается и — начинает оправдываться. Что она тогда лепетала? Точно не вспомню, но смысл был таков: свекровь Элле как мать родная, поэтому обращение «мамочка» и вылетело. И Нина Анатольевна мигом вступила в игру: «Ничего, мне приятно от супруги сына это слышать».

Наверное, Элла и раньше так же случайно проговаривалась, но никого это не смущало, окружающие наверняка думали: Элла же невестка Николаевой, небось подольститься к свекрови хочет, изображает любовь к ней. И еще мне стало понятно: жена Олега способна врать людям с самым честным видом. Помнится, во время какого-то разговора она рассказала, что росла в детдоме, решила узнать про своих родителей, нашла адрес матери, отказавшейся от нее, и поехала к ней. Дверь Элле открыл мужик, сообщил о смерти женщины, которая произвела ее на свет, и захлопнул дверь, сирота ушла не солоно хлебавши. Я тогда не усомнилась в ее словах. Но сейчас выяснилось, что история совсем другая, Эллочку приголубила Ольга Васильевна, грубого мужика не было в помине. А я поверила фальшивой истории, Элла говорила очень убедительно. Выходит, невестка Нины Анатольевны талантливая лгунья.

До нас с Андреем снова донеслись голоса, и мы опять оба превратились в слух…

— Вера Дмитриевна прикатила к Ольге Васильевне, — вздохнула Элла, — и попросила ее помочь. Васькиной требовался доступ к бумагам МГБ-КГБ, она хотела посмотреть личное дело Анатолия Сергеевича Николаева, мужа Елизаветы Гавриловны. Они некогда служили в Октябрьске, Анатолий следователем, Елизавета судмедэкспертом, потом он умер, а вдова переквалифицировалась в гинеколога…

Попова Васькиной ответила:

— Этих бумаг в подведомственном мне хранилище нет, они на особом учете.

Автор книги поинтересовалась, как ей выйти на закрытое учреждение. Ольга Васильевна разъяснила:

— Молодежь в нашу профессию не идет, оклады копеечные, работа монотонная. Мне вот давным-давно на пенсию пора, а кем заменить старую архивную крысу? Вот и сижу в кабинете, прямо из него и унесут меня вперед ногами. В том месте, куда вам проникнуть нужно, моя бывшая однокурсница Ангелина Семеновна царствует, могу с ней побеседовать, но только если узнаю, в чем дело. У вас научный интерес? Диссертацию пишете? По какой теме?

И Вера Дмитриевна под большим секретом поведала Ольге Васильевне правду о пуштанах и «геройстве» Елизаветы Гавриловны. Все выложила: и про Иванову смерть, и о своей беседе с Надеждой Оконцевой-Василини. Попова ее упрекнула:

— Вы ученый, исследователь, а значит, должны понимать, что нельзя далеко идущие выводы на основании рассказа одного человека делать. Надежда Оконцева-Василини уже не молода. Может, у нее маразм начался, старческий бред? Или она оговорить Елизавету Гавриловну хочет, зла на нее за что-то? Необходимо сначала документальное подтверждение ее словам найти… Хорошо, я свяжусь с Ангелиной Семеновной. Если она выяснит, что Анатолий Сергеевич Николаев действительно служил начальником охраны гетто, где держали пуштанов, и что всех взрослых представителей народа убили, вот тогда и можно будет спрашивать: «А почему осталась жива Лиза Комани? Как она стала Николаевой?» Вы, Вера Дмитриевна, пока сидите тихо…

— А мы с тобой ничего не знали! — воскликнула Нина Анатольевна, прервав рассказ дочери.

Элла протяжно вздохнула:

— Да, мамочка, мы жили счастливо. И когда Васькина умерла, ничего не заподозрили.

— И когда Геннадий Петрович столь неожиданно скончался, тоже, — добавила мать. — Все открылось после твоей поездки в Октябрьск. Ольга Васильевна позвонила, попросила тебя спешно приехать, и ты помчалась.

— Как же иначе? — удивилась Элла. — Попова для меня очень близкий человек, я ей безмерно благодарна, ведь это она нас с тобой свела. Очень я нервничала, боялась не успеть, понимала, что зря Ольга Васильевна меня вызывать не станет, лет-то ей много… Извелась до головной боли, пока добралась, вошла в квартиру — и мне так страшно стало! Вмиг сообразила: все, не жилица тетя Оля. И вот какой у нас разговор произошел…