Полюблю и отравлю - Дарья Калинина

– Вот бы услышать, о чем они там говорят!

– Ага!

И словно почувствовав желание подруг, Наталья встала и подошла к окну. Подруги при этом едва успели спрятаться под какие-то старые мешки, которые валялись под окном. В мешках, судя по исходящему от них запаху, когда-то держали навоз для розария. Этой весной удобрение из мешковины вытряхнули, а дождик смыл основную часть земли и грязи. И прятаться под мешковиной было хотя удовольствием не их лучших, но все же не так смертельно, как могло показаться с первого взгляда.

Распахнув окно, Наталья вначале долго и жадно вдыхала свежий воздух, словно не могла надышаться. А затем вновь повернулась к своей собеседнице и произнесла:

– Нет, Ольга Евдокимовна. То, о чем вы меня просите, решительно невозможно. Пересмотрите свои требования, и, возможно, мы сумеем с вами договориться.

– Наташенька, – услышали подруги хитренький голос старушки, – я и так прошу у тебя минимум. Лишь то, что и так принадлежит мне по праву. И сверх того еще немножко. Тебе хорошо, у тебя дети, они позаботятся о тебе в старости. А кто позаботится обо мне?

– Сами виноваты, – злобно бросила в ответ Наталья. – Не надо быть такой гадюкой!

– Как ты можешь упрекать меня, Наташенька! Разве ты сама лучше?

– Я никого из своих внуков из дома не выгоняла!

– А я выгоняла?

– А вы гнали меня с Сережей и Алей на улицу!

– Это была моя квартира! – протестующе взвизгнула старушка. – Моя и моего сына. А ты и твои приблудыши не имели к ней никакого отношения! Захватчица! Убийца!

– И кого же я убила?

– Моего сына! Ты его отравила! Ты! Ты!

– Не травила я его, – устало произнесла Наталья. – Сколько раз вам уже повторять одно и то же? Сам он помер, от недоброкачественной водки! И следствие точно так же решило. Я была ни при чем.

– Нет, это ты его отравила! Чтобы с хахалем своим на моих квадратных метрах развратничать! Шлюха! И дочь твоя такой же шлюхой уродилась! Думаешь, я ничего не знаю? А ну! Делись! А иначе я в милицию обращусь! Вот прямо сейчас встану и пойду!

Судя по звукам, Ольга Евдокимовна действительно встала и направилась в сторону дверей. Наталья же поспешно воскликнула:

– Ну, постойте. Ольга Евдокимовна, куда вы спешите? Сядьте, поговорим. В милицию вы всегда успеете. Лучше скажите, что конкретно вам известно?

– Все! – выкрикнула Ольга Евдокимовна. – И я хочу, чтобы ты понимала. Я имею на эти деньги почти столько же прав, сколько и ты!

– Да? С каких это пор?

– Сережа и Алечка были моими внуками, – дрожащим от напряжение голосом произнесла Ольга Евдокимовна. – Я могу наследовать после них!

– Да что ты?! – восхитилась Наталья. – И с каких это пор ты стала считать их своими? И потом, почему же ты тогда пыталась выселить их из дома, почему кричала, что они приблудыши?

– Ты меня неправильно поняла, Наташенька, – заюлила бабка. – Я никогда не отказывалась от Алечки. Насчет Сережи у меня были определенные сомнения, но Алечка… Я всегда относилась к девочке, словно к родной.

– Она и была вам родной! – закричала Наталья, явно не в силах больше сдерживаться. – Родилась от вашего алкаша-сыночка. И с головой у нее не все в порядке было тоже из-за водки, которую ваш сын глушил с утра и до ночи!

– Нужно было думать, с кем жить и от кого рожать! – злобно прошипела бабка, но вовремя спохватилась и снова заговорила елейным голоском: – Алечка – наша девочка, лапочка и умница. Это ты, Наташечка, виновата. Не давала девочке общаться с родной бабушкой.

– Да вы и сами такого желания не проявляли. А когда и звали девчонку к себе, то только для того, чтобы нашептать ей гадости про родную мать.

– Ах, Наташечка! Забудем все, что было между нами. Теперь мы должны решить, как быть с деньгами. Ты же понимаешь, я тоже имею право на свою долю.

– С какой это радости?

– Но мы ведь одна семья. А в семье все должно быть поровну.

– Старая песня! Так вы ничего не получите.

– Ах, нет! Тогда я иду в милицию.

– Там вам точно ничего не дадут.

– Но и ты, гадина, ничего не получишь! – сделала злобный выпад старуха. – Все, я иду. Ты меня довела!

– Постойте. Сядьте. Поговорим.

И разговор у них пошел по второму кругу. Ольга Евдокимовна просила и угрожала. Наталья сердилась и отказывалась давать жадной старухе денег. И пока они так препирались, у подруг было достаточно времени, чтобы обсудить и обдумать услышанное. Хотя пока что вопросов у них снова было больше, чем ответов.

– Как ты думаешь, о каких деньгах идет речь?

– Понятия не имею. Но судя по разговору, о тех самых, которые были у Сергея и у этой пропавшей Али.

– Да, но откуда у брата и сестры деньги?

– Не знаю. Возможно, от отца-алкоголика?

Между тем ситуация в доме накалилась до предела. Наталья и Ольга Евдокимовна, потеряв терпение, орали друг на друга уже в голос. И Наталья, чтобы соседи не услышали скандал в доме, вновь захлопнула окно в столовой.

Сразу же после этого подруги выбрались из-под мешков и, стряхнув с себя крошки, вздохнули с облегчением. Приятно, когда вокруг нету вонючей мешковины, а только трава и цветы.

– Похоже, ни детей, ни Селестры в доме нет.

– Да. И это большое счастье. Ни к чему им слышать этот скандал.

Пройдя дальше, подруги заглянули в комнату Сергея. Он по-прежнему лежал на кровати и громко храпел. Аня устроилась рядом, счастливо улыбаясь.

– Мать и бабка так громко ругаются, а эти двое до сих пор спят! – удивилась Леся.

– Устали. Переволновались. Пусть спят, сейчас речь не о них.

И сказав это, Кира двинулась в сторону входной двери. Проходя мимо столовой, она заглянула туда и увидела, что Наталья вышла. А Ольга Евдокимовна, сосредоточенно поджав губы, капает из темного пузырька в стакан какую-то жидкость.

– Интересно, – пробормотала Кира. – Похоже, нам пора на сцену.

Дверь в дом оказалась открытой. Кира первой устремилась в столовую. Она успела вовремя. Девушки распахнули дверь как раз в тот момент, когда старушка протянула Наталье тот самый стакан с полосками, в который недавно накапала что-то из пузырька. Наталья уже протянула руку, чтобы взять питье, когда Кира громко воскликнула:

– Не трогайте! Наташа! Это яд! Я видела, как она отравила воду!

Наташа и Ольга Евдокимовна вздрогнули. И то ли от неожиданности, то ли от страха синхронно выронили стаканы, которые держали у себя в руках.