С легким наваром - Ирина Хрусталева

Когда до Ники дошло, что ее уже «убили», а спасители и носом не дернули, от возмущения она вскипела так, что, казалось, из ее ушей повалил пар. В это время в туалет влетела Лариса и протараторила:

– Все в порядке, Вероника, вы уже можете выходить.

Ника стояла, замерев, на мгновение превратившись в соляной столб. Вытаращив глаза, она открывала и закрывала рот. Вместо слов она издавала нечленораздельные хрипы.

– Что с вами? – испуганно пролепетала Лариса.

У Вероники наконец прорезался голос, и она завизжала так, что Лариса схватилась за уши.

– Что со мной? Такую твою мать, тебя интересует, что со мной? Ты посмотри вот сюда, – она дрожащей рукой показала на простреленную дверь, которая была вся в дырках. – Посмотри, посмотри, меня уже нет, меня уже мелкой строчкой пришили к унитазу. Ты это понимаешь?

Она с силой, ногой двинула по оружию так, что оно отлетело в другой конец туалета. Из руки, которую она поранила о гвоздь, текла кровь, и Ника прижала ее к груди.

– Ничего не бойся? Все под контролем? Козел он, твой муженек, вот он кто. Если бы я не перелезла в другую кабинку, ты бы сейчас разговаривала с трупом.

– Как это, с трупом? – прошептала ничего не понимающая Лариса.

– А вот так, – еще громче заорала Вероника, – ни разу с трупами не разговаривала? Сейчас я из твоего мента труп сделаю, тогда и поговоришь. Идиоты, уроды, сволочи бессердечные!

Вбежали Роман с Сергеем, и Вероника, не долго размышляя, залепила своему милому такую оплеуху, что у того из глаз посыпались искры.

– Не смей ко мне приближаться даже на тысячу километров, скотина адвокатская. Чтобы я больше вообще никогда не видела и не слышала тебя! Как ты мог, как ты мог?! Если тебе наплевать на мою жизнь, то мне она пока что дорога, какой бы непутевой она ни была. Это моя жизнь, и кто вам дал право распоряжаться ею? Сволочи вы, понятно? – кричала Ника, размазывая по лицу слезы, беспрерывным потоком льющиеся из глаз.

– Ты что, ранена? – прошептал Роман, глядя испуганными глазами на ее руку.

– Ранена? – взвизгнула Ника. – Меня, наверное, вот сюда ранили, – она постучала кулаком по своей голове, – если я согласилась пойти на поводу у твоего мента придурочного.

Все замерли, как в немой сцене, не зная, что сказать.

– Ненавижу, – напоследок прошипела Вероника и, схватив сумку и туфли, уже собралась было выбежать из комнаты прямо босиком, но ее остановил Роман, схватив за плечи.

– Вероника… – договорить он не успел, так как получил ощутимый удар в пах коленкой.

Не успев даже вздохнуть после такого нокаута, он получил следующий удар, кулаком в живот.

– Если посмеешь еще хоть раз дотронуться до меня, останешься вообще без того, чем так гордишься, – процедила она сквозь зубы и, вырвавшись из рук Романа, понеслась к двери.

Она распахнула ее пинком ноги, для чего ей пришлось задрать узкую юбку двумя руками. Несясь по залу, она опрокинула два стула и толкнула идущего с полным подносом официанта. Загремели разбитые бокалы и тарелки, а официант замер столбом, глядя, как по его брюкам стекает соус. Ника, не останавливаясь, бросила:

– Счет предъявишь моему адвокату, он в женском сортире сидит.

Два охранника предупредительно распахнули стеклянные двери, чтобы потом не собирать осколки у себя с головы, перед фурией, как ураган сбивающей все на своем пути. Вероника тут же, у входа поймала машину и, назвав Светин адрес, уехала. Когда она явилась к подруге и та открыла ей дверь, Ника сказала первое, что пришло ей в голову:

– Ну что, врач приходил? Я надеюсь, с моим крестником ничего серьезного?