Беда по вызову - Ольга Степнова

Я, как хорошо тренированный акробат, сползла в темные сенки почти бесшумно, если не считать, что сердце мое колотилось так, что если в доме кто-то был, то он легко сосчитал бы мой пульс. Но хибара оказалась пуста. Я с трудом нашла выключатель и зажгла свет — тусклую лампочку без абажура. Кругом царила чистота, как в гостиничном номере, который прибрали перед появлением следующего постояльца. Только покрывало на кровати было сильно примято. Я, конечно, не Шерлок Холмс, но на кровати недавно кто-то валялся. Кто-то здоровый как медведь, потому что ни щуплый Мишка, ни почтенная, невысокая Инна Петровна никогда не оставили бы такую вмятину на стареньком, дряхлом матрасе. Я прихватила пистолет Сазона и пошла на кухню. Все равно отсюда не уйду, пока не выясню все, что нужно. И эти заезженные штучки из дешевого триллерочка — смятая постель, открытая калитка, зловещая тишина — меня не испугают. Я все умею. Все могу. Даже доить козу на крыше.

Я включила электрический чайник, где уже была вода и решила позвонить Бэлке, сообщить на всякий случай где я. Но меня поджидал еще один зловещий сюрприз: телефон оказался разряжен. Я совсем забыла, что эту штуку тоже нужно кормить, и не только деньгами. Я отшвырнула бесполезную трубку и состроила рожу неведомому противнику. К чаю я нашла крэкер и вспорола банку с тунцом. Редкая это оказалась гадость, но я все равно все съела, подумав: а вдруг пирую последний раз?

После еды сильно захотелось спать, ведь большую часть ночи я прослушала матершинные частушки в исполнении классических бабушек. Чтобы не уснуть я взяла книгу «Как закалялась сталь». В книге оказалась закладка. Как раз на том месте, где «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». В прошлый раз ее не было. Я не знаю, что больше всего меня поразило — смысловая нагрузка текста, то, что закладка появилась, или то, что в ее качестве была использована…

Черт побери, это была моя фотография, размером шесть на девять, времен моей сине-стриженой молодости. Пора объясниться с Гоготом, чего бы мне это не стоило.

Время шло и шло, я потеряла ему счет. Дом был наглухо запечатан ставнями, снаружи не пробивалось ни лучика света, часы на мобильном потухли. Я все-таки заснула и последней моей мыслью было: как Бизя просидел в этом склепе почти неделю.

Проснулась я от звука открываемой входной двери. Я подлетела на кровати, села, и спрятала руку с пистолетом под подушку. Но на пороге возник не Гогот. И не Инна Петровна.

На пороге стоял Костян. Я так удивилась, что моя нижняя челюсть отвисла как у старого паралитика. У Костяна была сильно рассечена бровь, а нос залеплен пластырем.

— Не ждала? — ухмыльнулся длинный. — Здорово, пресса!

— Здорово, Буратино! Тебе снова подкоротили нос?

Теперь понятно, кто утрамбовал матрас. Плохо работают Бэлкины парни. Костян сделал шаг ко мне, я вытащила пистолет из-под подушки.

— И что, этот пугач заряжен?

— Хочешь проверить?

Костян сел на стул рядом с которым стоял.

— Мне что, типа не двигаться?

— Двигайся сколько хочешь. Выворачивай карманы!

Он послушно вытряс из недр своей куртки что-то похожее на обрез, два ножа, и то ли резиновую дубинку, то ли электрошокер. Судя по всему, он нисколько не сомневался, что я смогу подстрелить его как перепелку.

Я пинками отфутболила боезапасы под кровать. Что делать дальше с Костяном я не представляла. Вопросы, вертевшиеся у меня на языке, были не к нему.

— Что ты тут делаешь? — задала я универсальный вопрос.

— В гости пришел, — дал он универсальный ответ.

— К кому?

— К хозяину, — заерничал Костян.

— Где хозяин, кто хозяин? — заорала я и сделала ошибку, подскочив слишком близко к Костяну, и оказавшись спиной к двери. Последнее, что я запомнила, это была ухмылка Костяна.

На мою голову сзади обрушился такой удар, что я отчетливо услышала, как череп треснул по швам, если они, конечно, у него есть. Я подумала, что сознание терять ни в коем случае нельзя, и тут же его потеряла.

Очнулась я от того, что руки и ноги кто-то пилил пополам. Оказалось, что это веревки, которыми меня чересчур крепко прикрутили к стулу. Я вспомнила Кольку Серова, который погиб точно так же привязанный к нехитрому предмету интерьера.

Очков на мне не было и я с трудом сфокусировала взгляд на второй фигуре, стоявшей рядом с Костяном.

— Вот и хозяин, — заржал длинный.

— Дай очки, — обратилась я к фигуре.

— Где Бизя? — спросила фигура голосом рыжего рубахи-парня.

— Дай очки.

— Костян, дай ей очки, я слышал, близорукие люди совсем ничего не помнят без них.

— Ага, ты не знаешь на что способна эта облезлая крыса! Она может уйти даже привязанная к стулу, и даже по вертикальной стене. Пусть лучше щурится.

— Спасибо, Костян! — я была польщена таким мнением обо мне. — Дай очки! Ты что, бабы боишься?

Костян фыркнул и криво нацепил мне на нос очки. Я посмотрела Гоготу прямо в глаза.

— Здравствуй, Мишка!

Он стоял передо мной маленький, рыжий, вихрастый, и вполне дружелюбный. Он не отвел взгляд. Я поискала глазами чем он меня ударил — ведь со своим ростом он не достал бы до моей головы даже с табуретки. В углу комнаты стояла запирка. Здоровая, деревянная запирка, которой в деревенских избах запирают дверь изнутри. Я полная кретинка, что не догадалась убрать ее из сеней.

— Где Бизя? — Мишку интересовал только один вопрос.

— В Казани ты его не дождался?

Костян влепил мне пощечину. Очки слетели, но он опять заботливо пристроил их на моем носу. Я вспомнила Кольку Серова, его изуродованное лицо, напоминавшее отбивную перед тем, как она шлепнется на сковородку.

— Где Бизя? — не теряя терпения спросил Гогот.

Я решила потянуть время.

— Как ты думаешь, я могу этого не знать?

— Нет, не можешь.

Он кивнул на мою распотрошенную сумку, валявшуюся на кровати. Среди прочего барахла там лежало письмо, которое я так и не передала Мишке. Ну вот и все, они все знают, подумала я.

— Вы же все знаете!

— Его там нет! — Мишка начал терять терпение. — Его нет в этой школе, в этом сарае, в этом сраном городе! — Мишка почти кричал. — Ты что думаешь, мы не узнали почти сразу, откуда ты приперлась, из какого города? Ты, рота спецназа! Где Бизя?

Мне стало холодно. Так холодно, как ни разу не было в Сибири даже в сорокаградусный мороз. Я застучала зубами и затряслась крупной дрожью вместе со стулом.

— Дай ей воды, — сказал Костяну добрый Миша Гогот. Тот притащил огромную железную кружку, сунул мне ее под нос, и я, клацая по железу зубами, отпила пару глотков вонючей, тухлой воды. Скорее всего, я подхвачу дизентерию, но это уже неважно.