Фарфоровая жизнь - Алла Полянская

– Зачем вы инсценировали свою смерть? – Бережной начал с самого основного. – Разве нельзя было устроить свои дела, не прибегая к таким мистификациям?

– Хотелось пожить для себя, не оглядываясь на чувства окружающих. Не ловить сочувственные и понимающие взгляды, не думать о том, что кто-то ждет моей смерти, чтобы обтяпать свои делишки, – и просто пожить так, как хотелось. Мне диагностировали рак два года назад. Стадия была уже такая, что оперировать не было смысла, и один очень хороший израильский врач сказал: что ж, я вам советую прожить остаток отпущенного вам времени в свое удовольствие. Потому что операция, химиотерапия превратят вас в мешок с костями, а конец будет один, болезненный в любом случае. А так вы проживете года полтора, но если станете принимать таблетки, то проживете почти без боли. И я решил, что он прав.

– Но своему зятю вы сказали о болезни.

– Поймите, генерал, я рассматривал его как преемника. – Штерн поморщился. – Как этому проходимцу удалось обвести меня вокруг пальца, я не знаю, но ему это удалось. И я стал потихоньку отходить от дел. И вот что странно: чем больше я от них отходил, тем меньше мне нравился Семен. Раньше я смотрел на то, как он работает, но теперь я стал смотреть на то, что он собой представляет. И знаете, что я увидел? Я увидел человека, который очень многое скрывает, но самое главное – он очень многое планирует сделать, когда меня не станет, и выживет ли в связи с этим моя Тина, я уже сомневался.

– И вы решили умереть?

– Да. – Штерн кивнул. – Я решил уйти на своих условиях, а потом посмотреть, что станет делать Семен. Поймите, я думал лишь об интересах своей дочери. Это все, что у меня оставалось. Она… Ну, вы знаете, какая она. Какой она стала после той школы, но здесь мне вообще никакой надежды не дали – препараты, психбольница, пожизненные психиатрические комиссии – я не хотел такого своей дочери, достаточно уже того, что я не защитил ее, когда…

Штерн запнулся, глаза его закрылись. В гостиной стояла такая тишина, что можно было представить, что дом вообще пуст.

– При наличии денег устроить собственную смерть просто. – Штерн улыбнулся уголками губ. – Тина была в отъезде, врач в нужный момент констатировал смерть, и все, я свободен. Не буду вдаваться в подробности, не хочу, чтобы кто-то пострадал потому, что помог мне. Когда Семен повел Тину к адвокату подписывать эти бумаги – понимаете, пазл сложился, я понял то, чего не понимал много лет. И я, конечно, убил его.

Штерн закашлялся, Василиса подала ему стакан с водой.

– Спасибо. – Штерн открыл глаза и посмотрел на Василису ясным взглядом. – Ты хорошая девочка, несмотря на то что собой представляют твои родственники. Плюнь на них, не позволяй им ломать тебя, они того не стоят.

– Откуда вы…

– Если есть деньги, информация покупается, надо только знать где. Я проверил всех, кто оказался рядом с Тиной, я всегда это делал. – Штерн поставил стакан на пол и откинулся на подушки. – У меня вдруг появилось много времени, я думал, что поеду путешествовать, но вдруг осознал, что единственное, чего я хотел, – это прийти в этот дом и умереть здесь. Остаться здесь. И я пришел сюда, и вдруг понял, что ошибался, что меня когда-то очень здорово обманули, и на самом деле я даже сейчас могу выяснить, что произошло с моей семьей, просто все эти годы мне было некогда. И я нашел людей, которые дали мне информацию – в любом деле всегда есть свидетели.

– Кого вы нашли? – Бережной отпил из стакана остывшего чаю. – Я хочу знать, как братья Леонтьевы причастны к случившемуся с вашей семьей.

– Прямо причастны. – Штерн жестко сжал губы, и на миг на его исхудавшем лице проступил он сам, тот, каким он был всю жизнь. – Когда я задумал свой бизнес, то понимал: денег у меня недостаточно. И тогда я предложил инвестировать в мой бизнес братьям Леонтьевым, я знал Владимира, мы были знакомы со школы. Не дружили, но приятельствовали уж точно. Он пообещал поговорить со вторым братом, а через пару дней они оба приехали ко мне и предложили вступить в долю. То есть я открываю бизнес, но часть его будет принадлежать сыну Владимира Леонтьева, который только что окончил институт. При этом им не нужен был процент – наоборот, они были готовы инвестировать дальше, но обязался предоставлять свои грузовики для транспортировки их грузов.

– Наркотиков. – Реутов кивнул. – Я читал дело, которое отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков завел на Леонтьевых, но ничего не было доказано.

– Старший Леонтьев очень хитер. – Штерн кивнул. – Волчина тот еще, и чутье запредельное. Я согласился, конечно же, – выбора не было, они бы сами замутили аналогичный бизнес, если бы я отказался, просто использовали бы мою идею. Тем более мальчишка, сын Владимира, был на папашу совсем не похож – неотесанный немного, но неплохой. И мы закупили грузовики, открыли свой первый офис и наняли людей. Кстати, Миша оказался толковым, что меня удивило. Но, конечно, я был слишком занят, чтобы обращать внимание на то, что творится у меня под носом. А получилось так, что пока я устраивал дела, моя жена – не то от скуки, не то от того, что ей не хватало внимания – завела интрижку с этим сопляком, а я ничего не знал! А когда узнал… Ну, выбросить его из бизнеса я не мог, мне по-прежнему были нужны деньги Леонтьева, да и защищал он нас от наездов, иначе у меня бы и грузовики отняли, и бизнес отжали, желающих хватало. Но Леонтьевы всех отвадили. Был у них партнер, звали его Саша Браво – психопат настоящий, вот он любил отваживать. Леонтьевы много вложили в свой бизнес, но они оба в уголовном мире были никто, а Саша Браво был авторитет, вот его и взяли в долю. Но дело в том, что все так совпало… Пропал грузовик с большой партией наркоты, и Леонтьевы решили, что это я его взял, ради денег. И в тот же день я узнал о романе Анны и Миши Леонтьева. Я был зол, испуган, и…

– А кто вам сказал о романе Анны? – заинтересовалась Инна Шатохина. – Я в совпадения не верю вообще-то.

– Елена сказала. – Штерн с горечью посмотрел на гостей. – Вот позвонил Миша с новостью, что пропал грузовик, я сижу в шоке, потом говорю: «Миша все уладит, это же его отец». А Елена говорит: «Миша спит и видит, как бы прибрать к рукам и твой бизнес, и все остальное. А жену он уже, считай, увел – я молчала, пока могла».

– Елена Игоревна была родной сестрой Анны, а вы на ней были когда-то женаты, – безжалостно заявила Шатохина. – Андрей Михайлович, поберегите ярость для врагов, мы это недавно раскопали и собирались вам сказать, просто не успели. Так как же так вышло, Евгений?

– Злая кошечка. – Штерн ухмыльнулся. – Сладкий голосок и острый коготок. Да, я был женат на Елене – мы были очень молоды, она забеременела… Потом ребенка мы потеряли, и она больше не могла иметь детей, мы отдалились, она ушла – вышла за другого, а тут подросла Анна. Ну, вот бывает так. Елена приехала на нашу с Анной свадьбу – постаревшая, располневшая, неухоженная. Ее новый муж пил, поднимал на нее руку, со свекрами не ладилось… В общем, я тогда особо не вникал, а уж Анна и подавно, они с Еленой не особо были близки. Но когда Анна забеременела, я решил, что ей будет нужна помощь по дому, да и потом с ребенком, а чужого человека брать в дом не хотелось, и я позвонил Елене. Она к тому времени уже овдовела – супруг допился до смерти, я решил вопрос с документами, купил ей квартиру, и она стала помогать Анне по дому, а когда родилась Тина, мы как раз купили вот этот самый дом, и Елена поселилась в мансарде – так было удобнее всем, и ей в том числе. Она всегда была умной бабой, могла дать дельный совет, и я доверял ей. И когда она мне сказала, что у Миши с Анной связь, я поверил. Я бы и сам заметил, если бы обращал внимание на свою жену, но я был занят. Проклятая работа отбирала все мое время, и вот итог, как видите: забрать я ничего не могу, а все, что мне нужно, – это дожить свои дни в доме, где я был счастлив, но не понимал этого.