Добрые и сильные - Татьяна Рубцова

В тот же день, вечером, Алина сидела между Радиком и Ксенией и говорила, сворачивая и разворачивая лист чистой белой бумаги.

— Вот так я и влюбилась, ребята. Глупо и бесповоротно. А этот замороженный ведет себя, как последний чурбан. Что мне делать?

Выбери себе кого-нибудь другого, — сказал Радик. — И оставь парня в покое.

— Сам оставь Ксюшу.

— Не учи пакостям, — разозлилась Ксения.

— Чем орать, лучше бы посоветовали. Радик, скажи что-нибудь разумное.

— Вы с ним не пара.

— Тогда уж лучше молчи. И так моя самооценка стремительно приближается к нулю. Ксан? Ты что скажешь, подруга?

— Я у психологов читала, что иногда полезно исчезнуть ненадолго из жизни любимого человека.

— Лучше другое, — с вдохновением заговорила Алина. — Я вот думаю, если бы он заболел чем-нибудь тяжелым, ну, ранили бы его, а я бы сидела возле кровати и ухаживала, как самый преданный друг, по-моему, он бы не устоял.

— Глупости, — откликнулась Ксения.

— С такими мыслями ты парня в гроб уложишь, — недовольно проговорил и Радик.

— Ну, тогда попробую исчезнуть. Надеюсь, он будет скучать. Вот возьму отпуск и уеду в круиз.

Медведев выходил из научно-исследовательского института, когда у него в кармане зазвонил телефон. Вытащив его, Медведев приложил к уху с особой неохотой, потому что рабочее время уже кончилось, а услышать по телефону дружеский голос он давно уже не рассчитывал.

— Да?

— Володя, — далекий женский голос, едва знакомый, говорил так, словно ожидал услышать в ответ всплеск радости. — Я приехала.

Медведев с трудом узнал голос Лины, давно уже не говорившей с ним так призывно и нежно.

— Я в Домодедово. Володя, алло, ты слышишь меня?

Медведев вздохнул и с трудом разжал зубы.

— Да.

— Ну, слава богу. Я думала, что телефон отключился. Я жду, Володя, приезжай.

И в телефоне раздались гудки, слышные, наверное, по всему городу. Мосты сгорели, отступать было некуда. Медведев убрал телефон, проклиная сотовую связь и пошел на место парковки к своей машине.

Лина, все такая же женщина-вамп, в вызывающей одежде и с макияжем секс-бомбы нетерпеливо притопывала ногой, стоя возле большой дорожной сумки. При виде бывшего мужа, выходившего из бежевых «Жигулей» с другим номером, она повернулась к нему, поправляя на плече ремешок сумочки, так что весь бюст ее подпрыгнул едва ли не под нос Володи.

— О, милый, как я соскучилась, — пропела она и потянулась к его губам, но тот уклонился, и тогда Лина сказала ледяным голосом: — Боже, ты стал еще уродливее. Что с твоим носом?

— Что ты хочешь? — спросил Медведев, беря ее сумку.

— Домой. Принять душ — и в постель.

— Куда тебя отвезти?

— О, господи, по-моему, я же внятно тебе сказала — домой. Ты поссорился с ушами?

— Твою квартиру, как я понял, ты продала.

— А твоя?

— Я и сказал про нее.

— А твоя? Ты же где-то живешь?

— У брата.

— О. С Витей я договорюсь. Он любит меня. Поехали. Кстати, ты давно не навещал нашу дочь?

— Она живет у меня. И Никита — тоже.

— Прекрасно. Чудесно. Не даром меня так тянуло домой.

Медведев обреченно отпер багажник и поставил туда сумку.