Девушка без недостатков - Наталия Левитина

– Какую «восьмерку»?

– Тормоз ты, Здоровякин! Следи за губами, произношу по буквам: Маша купила новую машину. У вас теперь машина! Автомобиль, значит. «Восьмерка». С колесиками. Все как полагается.

– Фантастика.

– И я тебе постоянно твержу! Мария – фантастика! Ну что, сегодня ночью я познаю сладость одухотворенного уединения? Ты съезжаешь?

– Пока не уволит этого типа, я буду жить у тебя.

– О-хо-хо! Твое упорство было бы достойно восхищения, если бы не отдавало законченным кретинизмом.

– Я знаю, почему Машка покрасила волосы. И все такое. Она влюбилась в этого горшконосца. И хочет ему нравиться.

– Урод! Она тебе хочет нравиться. Это во-первых. Во-вторых, пренебрежительно обзывать горшконосцем человека, который заботится о твоем ребенке, по меньшей мере неучтиво. И неблагодарно.

– Она меня разлюбила!

– Да она рыдала у меня на плече, живописно размазывая губную помаду по моему скромному пиджачку за пятьсот долларов! Она умоляла помирить ее с тобой. Она мечтает, чтобы ты вернулся.

– У тебя пиджак за пятьсот долларов? – с недоверием посмотрел на друга Здоровякин. – Вот куда уходят заработанные нами деньги!

– Не отклоняйся от основной темы диалога. Повторяю, Маша тебя любит. Любит. Любит. Любит. Любит.

– Саша, я ценю твои усилия в попытке примирить меня с женой. Но пока в моем доме ошивается так называемый Митя, я не вернусь.

– Странная ситуация. Скажу тебе, как опытный психолог. Ты нашел удобный повод шантажировать бедную Машу. Ловко используя факт появления в вашем доме милого и работоспособного гувернера, ты перевел Машу из разряда обвинителей в разряд обвиняемых. Коварство, достойное Торквемады.

– Высказался?

– Я бы добавил эпитетов, но чувствую, это чревато побоями.

– Правильно чувствуешь.

– Но, Здоровякин, если честно… Твой ход гениален.

– Что?!

– Да.

– Ты меня хвалишь?! – Изумлению Ильи не было предела. – Ты ведь только что поливал меня грязью. Обозвал какой-то троквемадой непонятной. Раньше хоть скотиной обзывал, и то легче.

– Торквемада – предводитель инквизиции, кровавый палач, борец с ересью.

– Ну, спасибо. Лучше быть скотиной. Но ты все-таки меня, кажется, похвалил!

– Не то чтобы похвалил. Я понимаю, у тебя вышло непреднамеренно. Но, невзирая на умышленность или непроизвольность твоего поступка, итог один. Ты обижен, Мария виновата. А значит, прощения должна просить она, а не ты. Браво!

– Не поймешь тебя, Саня. То ругаешься, то браво. Непоследовательный ты, как девушка.

– Как красивая девушка.

– А теперь предлагаю сменить тему. Поговорим о работе.

У Валдаева вырвался унылый вздох. С каждым новым днем мечта встретиться с Полем Деманже становилась все более и более нереальной.

– Давай. Как с твоей мастерской? Никак?

Поиски допотопного «жигуленка», выкрашенного в сиреневый металлик, продолжались. Пока безрезультатно. Как ни странно, в ГИБДД сыщикам не удалось раздобыть сведений об автомобиле. Парни остановились на версии Валдаева, что хозяин машины работает в одной из автомастерских, где и перекрасил свою таратайку. Но вояж по автомастерским, имеющим оборудование для подобных метаморфоз, ничего не дал.

– Никак, – кивнул Илья. – И что? Снова тупик? Что дальше-то делать будем? Сдаемся?

– Комсомольцы не сдаются! У меня новая идея.

– Люблю тебя за неистощимость. Особенно когда твои идеи направлены в деловое русло и не касаются моей личной жизни, – заметил Илья.

– Представь, что ты владелец автомастерской. И один из твоих работников взял и перекрасил «жигуленок» первой модели в сиреневый металлик. Какова твоя реакция?

– Ну, не знаю.

– Не хочешь думать, Здоровякин, не хочешь. Мышцами привык работать, а не мозгами. А мозги, к твоему сведению, не мышцы. Это скопление нейронов.

– Дендритов.

– Нет, дендриты – это…

– Пошел вон! – гаркнул Илья. – Достал! Не забывай, что мои мышцы не раз выручали тебя в различных ситуациях!

– Ладно, не дуйся. Обидчивый какой! Продолжаю. У меня, как у владельца мастерской, сразу возникает уйма вопросов. Во-первых, а не в рабочее ли время он занимался личным автомобилем? Во-вторых, а не на халяву ли он гонял оборудование, тратил краску? Лично я на месте капиталиста удавился бы от негодования.

– Вывод?

– Вывод. Если «жигуленок» действительно перекрашен задарма, а иначе не имело смысла с ним возиться, то хозяин автомобиля не будет афишировать этот факт. Он постарается не мозолить глаза начальству и не признается нам, что у него есть такая импозантная машинка. Или он вообще не работает в мастерской, а является родственником или другом кого-то, кто там работает.

– Приплыли.

– Сейчас я тебя обрадую. Мы вновь отправляемся в рейд по мастерским, но ведем расспросы более изощренно.

– Безгранично счастлив.

– А что делать? Анн-Мари скучает по внуку. А внук развлекается где-то с рыжеволосой татуированной амазонкой. И лишь хозяин сиреневого «жигуленка» объяснит нам, где находится место их эротических забав.

– Хочется верить. Надеюсь, ты прав, и Поль Деманже в самом деле развлекается. А не лежит в канализационном колодце с пробитым черепом.

– Лично я бы предпочел первое, – признался Саша. – К тому же Анн-Мари постоянно повторяет, что сердце подсказывает ей – Поль жив.

– А у ее сердца есть выбор? Иначе – инфаркт.

– Да, ты прав.

– Заедем в офис?

– А нужно?

– Посмотрим, как идет ремонт.

– У тебя недостаточно поводов для печали? Хочешь усугубить свое состояние?

– Что, там все так ужасно?

– Но ты ведь знаешь, кто у нас прораб. Она же. Анн-Мари Деманже. Леди Катастрофа. Мадам Апокалипсис. Поврежденный ядерный реактор в образе симпатичной старушки.

– Но хорошо, что она не ездит с нами. Пусть занимается ремонтом.

– Пусть. Но я не удивлюсь, если нас обвинят в умышленном уничтожении пяти кварталов города.

Не имея возможности видеться с Валдаевым так часто, как ей хотелось, Лиза стремилась к встречам с Машей – чтобы всласть наговориться о предмете своих девичьих мечтаний. Их дружба росла и крепла.

Мария сегодня удивляла. Прежде всего, тем, что согласилась прийти в гости. Обычно ее было не так-то легко оторвать от компьютера. Маша липла к нему, как скотч, страстно цеплялась за свое сокровище, как жертва «Титаника» за последнюю спасательную шлюпку, и всегда приводила массу изощренных аргументов, почему она никак не может откликнуться на приглашение подруги.