Совы охотятся ночью - Энтони Горовиц

Пюнд сделал отрицательный жест, хотя на самом деле прекрасно помнил эту карикатуру. На ней мультимиллионер был изображен сидящим в пижаме за завтраком. Парджетер ел яйцо вкрутую, в скорлупе которого был спрятан алмаз. Подпись гласила: «Ой, а сюда-то я заглянуть и не догадался!»

— Звучат даже намеки, что я сам замешан в краже, — продолжил посетитель. — Обвинение столь же абсурдное, сколь и обидное. Короче говоря, я стал посмешищем для всей страны, и если честно, переношу это почти так же тяжело, как утрату самого камня. Так что давайте перейдем к сути. Я заплачу любую названную вами сумму, если вы выясните, что на самом деле произошло. Устано́вите, кто это сделал и каким образом. Если вы сможете вернуть мне похищенное, я выдам вам премию в пятьдесят тысяч фунтов. Простите за такую прямолинейность, мистер Пюнд. Уверен, что вы занятой человек, поэтому не стану больше отнимать у вас время. Обдумайте мое предложение и дайте мне знать.

На самом деле Пюнд принял решение в ту самую секунду, как американец вошел в комнату. Сыщик был заинтригован. Он столкнулся с редчайшим образчиком хитроумного преступления, совершенного без применения насилия, и это, пожалуй, можно было рассматривать как вызов его интеллектуальным способностям.

Да и обстоятельства сложились удачно. Срок аренды квартиры и офиса подходил к концу. Пюнд подыскивал себе что-то новое и нашел квартиру в Фаррингдоне, выглядевшую во всех отношениях идеальным вариантом, если не считать заоблачной для него цены. Вообще-то, Пюнд не верил в судьбу или в предначертание свыше. Но Чарльз Парджетер вполне мог быть ответом на его молитвы.

На следующий день сыщик отправился на место происшествия. За ним заехал шофер Парджетера на серебристом «роллс-ройсе». Дом стоял на тихой улочке за универмагом «Харродс». Необычное соседство, но особняк с подъездной дорожкой из гравия и цветочными клумбами располагался на отшибе и был окружен невысоким кирпичным забором. Пюнд начал с разбитого окна, находившегося в боковой стене здания. Уже это обстоятельство озадачило его, поскольку не вязалось с тем, что он слышал и о чем читал в газетах. Через парадный вход Аттикуса препроводили к ожидавшим его Чарльзу Парджетеру с женой. Элейн оказалась женщиной невероятно элегантной, выше мужа ростом. Одета она была в простой кашемировый свитер и широкие брюки. Никаких украшений. Сам дом выглядел совершенно заурядным. Взгляду Пюнда не предстало ни шедевров живописи на стенах, ни бесценной серебряной утвари. Возможно, резиденция Парджетеров в Нью-Йорке отличалась большей роскошью.

— Хотите кофе, мистер Пюнд? — предложила хозяйка. — Мы можем пройти в гостиную…

— Я предпочел бы подняться наверх, если вы не против, миссис Парджетер. Прежде всего мне хотелось бы увидеть сейф, который, по уверениям его производителей, является… неприступным. Это правильное слово?

— Я провожу вас, — сказал Чарльз Парджетер.

Пока они поднимались по лестнице, Пюнд высказал соображения, возникшие у него на улице.

— Я озадачен, — произнес он. — В ночь, когда произошло ограбление, вы, насколько я понимаю, возвращались довольно-таки поздно с вечеринки.

— Да. Было уже около часа.

— Вас было трое?

— Да. Джон Беркли — мой старый приятель. Он вице-президент компании «Шелл транспорт и трейдинг». Мы с ним вместе учились в колледже. Когда Джон заглядывает в Лондон на пару дней, то обычно останавливается у нас. Экономит на отеле.

— Кто из вас заметил, что окно разбито? Мне кажется, что, направляясь от машины к парадной двери, невозможно увидеть боковую стену дома.

— По правде говоря, это была я, — пояснила Элейн Парджетер. — Джон заметил осколки стекла на дорожке. Они блестели в свете луны. Я свернула за угол, чтобы посмотреть, и увидела разбитое окно.

— Вы сразу поднялись наверх?

— Я хотел, чтобы жена посидела в машине, — ответил Парджетер. — Боялся, что грабители могли быть еще в доме, и не желал подвергать ее опасности.

— Но я отказалась наотрез! — воскликнула Элейн.

— Это верно. И вот мы все втроем вошли в особняк. Я увидел, что сигнализация отключена, и заподозрил неладное. Дома находился дворецкий Харрис, он спит в крыле для прислуги, но даже там сигнализация должна была сработать. Мы сразу поднялись в нашу спальню. Я знал, что все самое ценное, включая, естественно, бриллиант, заперто в сейфе. Помнится, я сунул руку в карман и нащупал ключ. Мне в голову не приходило, что сейф могут открыть.

Они добрались до верхней лестничной площадки, пересекли коридор и вошли в комнату, обставленную с намеком на китайский стиль, с темно-красными обоями на стенах и окнами, выходящими в сад. Как и во всем остальном здесь, наибольшее впечатление производил размер спальни. Кровать была громадной, шторы — театральными, а туалетный столик — антикварным. Одна дверь вела в уборную. Другая выходила в узкий коридор со шкафами по обе стороны. Футов через десять шкафы заканчивались, и оставался маленький альков под сводчатым потолком. Его могли устроить специально для сейфа, установленного задней стороной впритык к дальней стене.

Если миллионер и его супруга полагали, что Пюнд двинется вперед и осмотрит сейф, их ждало разочарование. Он стоял на месте, слегка нахмурившись, и как бы старался прочувствовать атмосферу.

— Вы включили свет, когда вошли в помещение? — спросил он наконец.

— В спальне — да. Но не в чулане.

— Почему не здесь?

— Не хотели стереть следы ног или отпечатки пальцев. Но вообще-то, света вполне хватало, чтобы все разглядеть. Дверца сейфа была открыта, внутри зияла пустота. Должен признаться, мне повезло, что рядом со мной тогда был Джон Беркли. Я не склонен к бурному проявлению эмоций. Думаю, привык все держать в себе. Но в тот момент мне стало плохо. Я думал, что вот-вот лишусь сознания. Я не отказываюсь от сказанного вчера, мистер Пюнд, но конкретно в тот миг я думал о том, как велики мои потери. Я лишился многих миллионов долларов — и одновременно понимал, что этого просто не может быть. Единственный ключ от сейфа находился, черт побери, у меня! Я держал его прямо в руке.

— Так что вы предприняли дальше?

— Очевидно, что я не мог войти в чулан — он был местом преступления. Я не хотел уничтожать возможные улики.

— Весьма разумно.

— Джон взял ситуацию под контроль. Элейн он поручил позвонить в полицию, а меня тем временем отвел вниз и щедро напоил скотчем. Потом поднял с кровати Харриса и расспросил, не слышал ли тот чего, однако никакого толку не добился. Увы, дворецкий слишком стар для своей работы, но так долго у нас служит, что мне просто не хватает духу уволить его. Остается лишь надеяться, что Харрис сам уйдет.

— Вы ему доверяете?

— Харрис с нами уже тридцать лет, мистер Пюнд. И когда наконец отправится на покой, я о нем позабочусь. Ему это известно. И потом, скажите на милость, что человек в его возрасте стал бы делать с подобным бриллиантом? Ума не приложу, как бы старик мог им распорядиться.