Белый Джаз - Джеймс Эллрой

Милнер: «Клайн, вы нас слышите?»

– Да.

– Вы постоянно принимаете наркотики?

– Нет.

– Значит, время от времени?

– Никогда.

– А если мы проведем анализ крови?

– А если я потребую освобождения на основании того, что я уже дал первоначальные показания?

Милнер: «Э, да он – юрист».

Шипстед: «Откуда вы ехали в то время, когда мы вас нашли?»

– Я отказываюсь отвечать.

Милнер: «Еще бы. На том основании, что это может вам инкриминироваться».

– Нет, на основании обнаружения информации не-инкриминирующего характера – детали найдете в описании процесса «Индиана против Харкнесса, Бодина и др., 1943 год».

– Э, да он – юрист. Что еще скажешь, умник?

– То, что ты – жирный ублюдок и твоя жена трахается с кем попало, лишь бы не с тобой.

Его лицо приняло свекольный оттенок – жирный говнюк. Шипстед: «Довольно. Лейтенант, так где вы были?»

– Отказываюсь отвечать.

– Куда делось ваше табельное оружие?

– Отказываюсь отвечать.

– Как вы можете объяснить то состояние, в котором мы вас нашли?

– Отказываюсь отвечать.

– Откуда взялись пятна крови на вашей рубашке?

– Отказываюсь отвечать.

Милнер: «До тебя что – до сих пор не доходит, умник?»

Шипстед: «Так где вы были?»

– Отказываюсь отвечать.

– Это вы подожгли «Бидо Лито»?

– Нет.

– А вы знаете, кто это сделал?

– Нет.

– Часом, не ваше Управление – чтобы отомстить за смерть Стеммонса?

– Нет – вы что, спятили?

– Инспектор Джордж Стеммонс-старший не мог заказать поджог?

– Не… нет, вы что?

– А вы – не могли таким образом отомстить за смерть своего напарника?

– Нет. – У меня закружилась голова. Милнер: «Спиртным от вас не пахнет».

Шипстед: «Когда мы нашли вас, вы находились под действием наркотиков?»

– Нет.

– Вы принимаете наркотики?

– Нет. – Хорошая идея – ДЖОННИ В ОДНОЙ ИЗ ГЛАВНЫХ РОЛЕЙ. Открылась дверь – в комнату вошел Уэллс Нунан.

Милнер тут же вышел. Нунан: «Доброе утро, мистер Клайн».

Прическа а-ля Джек Кеннеди – до сих пор источает запах лака для волос. «Я сказал: „Доброе утро"».

УМОЛЯЮЩИЙ ДЖОННИ.

– Клайн, вы меня слушаете?

– Я вас слышал.

– Отлично. Пара вопросов перед тем, как вас отпустить.

– Задавайте.

– И задам. С превеликим удовольствием. Я прекрасно помню, как вы отбрили агента Милнера, так что противник мне подобрался достойный.

– Как вы такой причесон сделали?

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать с вами секреты парикмахерского искусства. А теперь…

– Ублюдок, ты плюнул мне в лицо.

– Да. А вы вовсе не допустили преступную небрежность, которая привела к гибели Сандерлина Джонсона. Насколько я понимаю, вы попросту…

– Еще десять минут, и я звоню Джерри Гейслеру – дабы оспорить законность ареста.

– Он не найдет такого судьи.

– Еще десять минут, и я звоню в контору Канарека, Брауна и Мэттингли и пишу заявление о нарушении покоя индивида, которое повлечет за собой немедленное судебное разбирательство.

– Мистер Клайн, вы…

– Зовите меня «лейтенант».

– Лейтенант, насколько хорошо вы знакомы с историей Полицейского управления Лос-Анджелеса?

– К делу.

– Очень хорошо. С кого началось то, что я называю эвфемизмом: «договор между полицией и семейством Кафесьян»?

– Какой еще договор?

– Бросьте, лейтенант. Вы ведь знаете, что презираете их не меньше моего.

Покамест дадим ему передышку: «Если не ошибаюсь, все это начал шеф Дэвис – ну, который был до Хоррелла. А что?»

– Значит, это соглашение заключили между 1936 и 1937 годом?

– Где-то так, я полагаю. Я пришел работать в Управление в 1938-м.

– Да, мы знаем, и, надеюсь, тот факт, что вы уже заслужили пенсию, не создал у вас ложного ощущения собственной неприкосновенности, лейтенант. Связующим звеном между Отделом по борьбе с наркотиками и мистером Джеем-Си Кафесьяном является капитан Дэниэл Уилхайт, я правильно понял?

– Отказываюсь отвечать.

– Понимаю, своих не закладывают. Уилхайт с самого начала за ними присматривал, так ведь?

– Насколько мне известно, все началось с шефа Дэ-виса и продолжалось до конца тридцать девятого года, пока его не сменил шеф Хоррелл. Дэн Уилхайт работает в Управлении с середины тридцать девятого, так что с самого начала он за ними присматривать не мог – если он вообще когда-либо за ними присматривал, черт дери.

Аристократ хренов. «Ну-ну, лейтенант. Вам прекрасно известно, что Дэниэл Уилхайт и Кафесьяны тыщу лет как повязаны».

– Отказываюсь от комментариев. Но продолжайте спрашивать меня о Кафесьянах.

– Да, я слышал, что в вас проснулся живой интерес к этой семейке.

УМОЛЯЮЩИЙ ДЖОННИ.

Шипстед: «У вас и вправду неважный вид. Хотите, я налью вам…»

Нунан: «Вы говорили Микки, чтобы он убрал свои автоматы? Он ведь давно не тот, сами знаете. И у нас есть фотографии его людей, которые ими ведают».

– Отказываюсь отвечать.

– Мы тут недавно обротали основного свидетеля по делу.

Сдерживайся. Не кусайся.

– Основного свидетеля.

– Ваше время пошло.

– Так и есть. Как считаешь, Уилл, мог мистер Клайн поджечь «Бидо Лито»?

– Нет, сэр, я так не считаю.

– Он не может – или не желает – сказать, где он был в последнее время.

– Сэр, я не думаю, что он знает и сам.

Я попытался встать – ноги едва слушались меня. «Я возьму такси до своей машины».

– Ерунда. Вас отвезет агент Шипстед. Уилл, мне чертовски интересно, где лейтенант провел последние пару дней.

– Если хотите знать мое мнение, сэр, – то я думаю, что в компании страстной тигрицы, либо в обществе медведя гризли.