Белый Джаз - Джеймс Эллрой

– Ты поразительно догадлив.

На том конце провода – стук костяшек пальцев по столу: Пит взвешивает за и против.

– Давай семь. И еще пару вопросов.

– Семь.

Щелк-щелк – омерзительный звук. «Так что стряслось-то?»

– Чик сдал меня Кафесьянам.

– Так убей его. Вполне в твоем стиле.

– Мне нужен информатор.

– Чик – крепкий парень.

– Семь. Да или нет?

Щелк-щелк – в трубке что-то затрещало – тяжелые ладони убийцы. «Согласен при одном условии. Я всегда думал, что Чик – грязный, вонючий итальяшка и именно из-за него и его Крутого братца Микки и затеялся с этим треклятым шантажом знаменитостей. Насколько я знаю, Микки всегда ко мне хорошо относился, и я буду рад оказать ему услугу, лучшей платой за которую будет то, что он наконец перестанет строить из себя гребаного киномагната и снова станет вести себя как белый человек. Так что я должен делать?»

– Помочь выбить из него информацию и, если нужно, полить грязью самого Чика – если он побежит жаловаться Сэму Джи. Ибо мафия не любит подобных штучек, что затевают Чик и компания.

– Значит, ты хочешь подловить его за этим делом. Я возьму с собой фотоаппарат, и там приступим.

– Верно. Если нам не придется долго ждать. Стук-стук…

– Пит, ну же…

– Дай мне два дня.

– Т-твою мать.

– Не ругайся. Чик собирается уложить в постель хренову шлюху Джоан Кроуфорд[26]. Надеюсь, ради такого ты подождешь?

Кинозвезды – киносъемка: УМОЛЯЮЩИЙ ДЖОННИ.

– Хорошо. Два дня, не больше.

– При одном условии, Клайн.

– Слушаю.

– Если Чик вздумает мстить, убьем его.

– Договорились.

Меня ведут – я ощущаю движение воздуха и слабо различаю какой-то туннель – стены – сплошное зеркало. От самого паха вверх – щекотная дрожь и сухое тепло.

Боковые двери.

Зеркальные стены.

Серые тени – полы плаща?

Я помчался в Линвуд, наплевав на ограничения в скорости.

Сперва – угол Авиэйшн и Гибискус – тот самый таксофон на углу. Монетку в щель – набираю номер:

«Пасифик Коут Беллз»: исходящие звонки с таксофонов не регистрируются.

Сид Ригль заявил, что на самоубийц у него – ничего.

Дом 4980 по Спиндрифт: по-прежнему пуст. Квартира на первом этаже налево не заперта.

Четыре пустые комнаты – как будто Джонни здесь и не было.

В ту ночь шел дождь, а сейчас ярко светило солнце. Бесцельно кружил по улицам, не узнавая абсолютно ничего. Кварталы, кварталы, кварталы одинаковых пустых домов на четыре квартиры

Смутные воспоминания прошлой ночи – вроде как меня куда-то несли. Трава, боковые двери – поворот направо.

А может – через двор, в квартиру направо – кино снимать?

Всю ночь шел дождь, а сейчас ярко светило солнце – может, шляпки грязи? —

ПОШЕЛ:

Шесть кварталов – тридцать с чем-то домов. Дворы, заросшие влажной от утренней сырости росичкой, – никаких следов. Все двери с правой стороны забиты, заколочены крепко-накрепко – все пыльное, ни малейших следов недавнего взлома.

Джонни смеется. «Но почему Линвуд, Дейв?»

Улицы, улицы – и ничегошеньки больше.

Вот черт!

Центральный архив Полицейского управления Лос-Анджелеса. Картотечный ящик – дела о кражах со взломом начиная с 1950 года.

Агент Милнер:

«Нам удалось узнать, что Томми разыскивал некоего парня по имени Ричи – фамилии мы не знаем, зато знаем, что Томми и он вместе увлекались джазом и грабили Дома».

Ну, дело Томми-то наверняка уничтожено, а вот этого самого Ричи вполне можно отыскать.

ВПЕРЕД:

Взрослые белые мужчины – перелопатил четыре картотечных шкафа – ни одного Ричарда или хотя бы производных от этого имени; несовершеннолетние – семь Ричардов – пятеро из которых негры, двое белых – куча набитых бумагами ящиков.

«Нераскрытые» – как совершеннолетние, так и нет – папки вразнобой. От пятидесятого года и позже, мелким, едва разборчивым шрифтом – аж глаза разболелись. Оп-па: 6 ноября 1951 года.

Магазин музыкальных инструментов Мюррея, 983, Норт-Уэйберн, Вествуд-Виллидж. Украдены и затем найдены трубы – помогли найти неназванные молодые люди. Арестов не производилось, двое несовершеннолетних подозреваемых – Томми и Ричи – фамилии не указаны. Расследованием занимался сержант М. – Д. Брюнинг, подразделение западного Лос-Анджелеса.

Еще три шкафа – ничего.

Нетрудно себе представить:

Громила Брюнинг раскрывает дурацкую кражу со взломом. Он находит грабителей, и тут его толкают локтем: Томми – сын Джея-Си.

Придется покопаться в грязном белье.

Перво-наперво позвонил в Отдел по расследованию ограблений – «Брюнинга нет на месте». Потом – в участок на 77-й улице – такая же история. Остался мотель «Виктория».

– Отдел по борьбе с оргпреступностью, Карлайл.

– Сержант, это лейтенант Дэвид Клайн. Запыхтел; потом: «В чем дело?»

– Слушай, мне очень жаль… той истории с Лестером Лейком.

– Ну да. Ты бросил своих ради какого-то негра… Т-твою мать, лады – он был твоим информатором. Послушай, если тебе нужен Дадли, то его нет.

– А Брюнинг на месте?

– Он с Дадом. А что тебе до него?

– Да так… одно давнее преступление, совершенное в ноябре 1951 года, его как раз Брюнинг и расследовал. Пускай Майк мне позвонит, лады?

– Майк? Конечно, Дейв. – Швырнул трубку – гудки. Так, что мы имеем:

В лучшем случае: я выслеживаю ИХ.

В худшем: они – меня.

Мой самый страшный кошмар: ОНИ находят МЕНЯ. И всплывает мой фильм: угрозы и предложения – что ж, по крайней мере буду знать за что.

По умолчанию – Черный город – и будь что будет.

Знакомо: пульсирующая музыка стучит в виски. Знакомые лица пялятся на меня: черные и мрачные. Медленно еду вдоль дороги, булькает и хрипит рация.

Болтовня окружных: к счастью, не про неопознанный труп Джонни. И про Мишака с «Бидо Лито» ничего – хоть какое-то облегчение.