Полиция - Ю Несбе

— Они тебе не нравятся?

— Да нет… — Харри выпустил дым в потолок. — Но они немного… своеобразные.

Она подняла голову и посмотрела на него:

— И ты только сейчас это говоришь?

— Я раньше над этим не думал. Да в общем-то, и сейчас не думал. Пока ты не спросила.

— Дело в спирте?

— В смысле?

— Алкоголь в духах, это он…

Харри отрицательно покачал головой.

— Но за этим что-то кроется, — сказала Ракель. — Я знаю тебя, Харри. Тебя что-то беспокоит. Только посмотри, как ты куришь, друг мой, всасываешь в себя содержимое сигареты так, как будто в ней заключена последняя капля воды на земле.

Харри улыбнулся и погладил ее по покрытой мурашками спине. Она легко коснулась губами его щеки.

— Ну, раз это не алкогольная абстиненция, значит это второе.

— Второе?

— Полицейская абстиненция.

— А, это, — протянул он.

— Дело в убийствах полицейских, так ведь?

— Беата приходила и уговаривала меня поработать. Она сказала, что говорила с тобой по телефону до того, как прийти сюда.

Ракель кивнула.

— И ты дала ей понять, что для тебя это не проблема, — договорил Харри.

— Я сказала, что решение за тобой.

— Ты забыла о нашей клятве?

— Нет, но я не могу заставить тебя соблюдать клятву, Харри.

— И если бы я ответил согласием и стал заниматься расследованием?

— Ты бы нарушил клятву.

— Последствия?

— Для тебя, меня и Олега? Бо`льшая вероятность того, что все полетит к чертям. Для расследования убийств трех полицейских? Бо`льшая вероятность раскрытия.

— Мм. Первое — это точно, Ракель. А вот второе — абсолютно нет.

— Может быть. Но ты знаешь, что наша совместная жизнь может полететь к чертям независимо от того, вернешься ты в полицию или нет. В море много подводных камней. Например, ты на стену лезешь из-за того, что не делаешь то, ради чего ты, по твоим ощущениям, создан. Я слышала, что мужчины, бывает, разводятся накануне наступления осеннего охотничьего сезона.

— Охоты на лосей. Не на куропаток же?

— Нет, конечно.

Харри затянулся. Они разговаривали приглушенными спокойными голосами, как будто обсуждали поход в супермаркет. Именно так они обычно разговаривают, подумал он. Такая она и есть. Он притянул ее к себе и прошептал ей на ухо:

— Я собирался сохранить тебя, Ракель. Сохранить все это.

— Да?

— Да. Потому что это — хорошо. Это лучшее из всего, что у меня было в жизни. А ты знаешь, как я устроен, ты же помнишь диагноз Столе. Зависимый тип личности, состояние, граничащее с обсессивно-компульсивным расстройством. Алкоголь или охота — это одно и то же, мысли вертятся и вертятся по кругу. Я хочу быть здесь. Черт, я уже двигаюсь туда, даже когда мы просто говорим об этом! Я делаю это не для вас с Олегом, я делаю это для себя.

— Ну-ну… — Ракель погладила его по волосам. — Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом.

— Да. Значит, они сказали, что Олег может выйти раньше назначенного срока?

— Да. Он избавился от всех симптомов абстиненции. И мотивация у него выше, чем когда-либо. Харри…

— Да?

— Он рассказал мне, что случилось тем вечером.

Она не переставая гладила его по волосам. Он не знал всего, чего хочет, но знал, что хочет, чтобы ее рука навсегда осталась в его волосах.

— Каким вечером?

— Ты знаешь. Тем вечером, когда врач тебя залатал.

— Рассказал, значит?

— Ты говорил мне, что тебя подстрелил один из подручных Асаева.

— В общем-то, это правда. Олег тогда был подручным Асаева.

— Твоя версия мне нравилась больше. Та, в которой Олег появился на месте преступления позже, понял, как тяжело ты ранен, и побежал вдоль реки к пункту скорой помощи.

— Но ты ведь никогда до конца в это не верила, да?

— Он сказал, что ворвался в кабинет к одному из врачей и, угрожая своей «одессой», заставил его пойти за собой.

— Врач простил Олега, когда увидел, в каком я состоянии.

Ракель покачала головой:

— Он хотел рассказать мне и все остальное, но говорит, что не многое помнит из случившегося за последние месяцы.

— Героин производит такое воздействие.

— Но я подумала, что пробелы в его памяти сможешь восполнить ты и поведаешь мне все сейчас. Что скажешь?

Харри затянулся и подождал секунду, прежде чем выпустить дым:

— Как можно меньше.

Она потрепала его по волосам:

— В тот раз я поверила вам, потому что хотела верить. Господи, Олег стрелял в тебя, Харри. Он должен был попасть в тюрьму.

Харри покачал головой:

— Это был несчастный случай, Ракель. Все это мы уже оставили позади, и, пока полиция не найдет «одессу», ничто не способно связать Олега ни с убийством Густо Ханссена, ни с чем другим.

— Что ты хочешь сказать? С Олега сняли обвинения за то убийство. Ты хочешь сказать, что он все-таки с ним связан?

— Нет, Ракель.

— Так о чем ты мне не рассказываешь, Харри?

— Ты уверена, что хочешь знать, Ракель? Правда уверена?

Харри подождал. Посмотрел в окно на силуэты холмов, опоясывающих этот спокойный безопасный город, где ничего не происходило. Холмы эти на самом деле окружали кратер спящего вулкана, в котором и был построен Осло. Весь вопрос в том, как на это посмотреть. Весь вопрос в том, что тебе известно.

— Нет, — прошептала во мраке Ракель, взяла его ладонь и положила себе на щеку.

Вполне возможно прожить счастливую жизнь, пребывая в неведении, подумал Харри. Дело в вытеснении. В вытеснении пистолета «одесса», который лежит или не лежит в запертом шкафчике. В вытеснении трех убийств полицейских, за расследование которых ты не отвечаешь. В вытеснении воспоминаний о полном ненависти взгляде получившей отказ студентки в красном платье с поднятым подолом. Разве не так?

Харри потушил окурок.

— Пойдем спать?

В три часа ночи Харри проснулся и вздрогнул.

Она снова ему приснилась. Он зашел в какую-то комнату и увидел ее. Она лежала на полу на грязном матраце и большими ножницами срезала с себя красное платье. Рядом с ней стоял походный телевизор, показывавший ее и ее движения с секундной задержкой. Харри огляделся, но не нашел камеры. Потом она приложила блестящее лезвие ножниц к внутренней стороне бедра, раздвинула ноги и прошептала: «Не делай этого».