Наваждение - Линкольн Чайлд

Нью-Йорк

Джон Фелдер спустился со свидетельской кафедры и занял свое место. Шло слушание по делу о принудительной госпитализации. Доктор старался не смотреть в сторону обвиняемой, Констанс Грин, — чем-то его серьезно нервировал спокойный взгляд ее фиалковых глаз. Фелдер сказал то, что полагалось, то, что ему подсказывал профессиональный опыт: подсудимая серьезно больна и ее следует подвергнуть принудительному лечению. Ей уже предъявили обвинение в убийстве первой степени и отказались отпустить под залог, но это была необходимая стадия юридического процесса. Фелдеру пришлось признать, что в данном конкретном случае такое постановление весьма обоснованно. Несмотря на самообладание мисс Грин, несмотря на ее высокий интеллект и четкую логику, доктор был глубоко убежден: подсудимая совершенно ненормальна и не способна отличить плохое от хорошего.

Судья прокашлялся и зашуршал бумагами, приступая к заключительной части.

— Прошу внести в протокол, — произнес он, — что обвиняемая отказалась воспользоваться услугами защитника.

— Именно так, ваша честь, — с достоинством подтвердила Грин, сложив руки на подоле тюремной юбки.

— У вас есть право самой выступать на процессе, — сообщил судья. — Вы хотите что-нибудь сказать?

— Не сейчас, ваша честь.

— Вы слышали заключение доктора Фелдера. По его мнению, вы представляете опасность для себя и окружающих и вас следует направить на принудительное лечение в клинику для душевнобольных. Вы хотите высказаться по этому поводу?

— Мне не хотелось бы подвергать сомнению вывод специалиста.

— Хорошо. — Судья передал ворох бумаг судебному приставу и получил от него стопку других. — У меня есть к вам вопрос. — Он опустил очки и глянул поверх них на Констанс.

Фелдер слегка удивился. Он выступал на многих слушаниях подобного рода, и очень редко бывало, а может, и вовсе не бывало, чтобы судья обращался с вопросами непосредственно к обвиняемому. Обычно судья лишь изрекает решение, приправленное моралью и цитатами из популярных статей по психологии.

— Мисс Грин, похоже, никому не удалось установить вашу личность или хотя бы найти какие-нибудь записи, подтверждающие ваше существование. То же касается и вашего ребенка. Несмотря на тщательные поиски, не обнаружено никаких подтверждений тому, что он у вас родился. Последнее обстоятельство — серьезное затруднение для судьи. К тому же я столкнулся с юридическими трудностями в процедуре назначения принудительного лечения: вы не зарегистрированы в системе социального страхования, нет у нас и свидетельства того, что вы являетесь американской подданной. Кратко говоря, мы не знаем, кто вы.

Он замолчал. Грин внимательно слушала, держа руки на коленях.

— Готовы ли вы рассказать суду о своем прошлом? — Судья говорил строго, но не без участия. — Кто вы и откуда?

— Ваша честь, я уже сказала правду, — ответила Констанс.

— В протоколе записано с ваших слов, будто вы родились на Уотер-стрит в семидесятые годы прошлого века. Однако, согласно архивам, это не может быть правдой.

— Да, это неправда.

На Фелдера навалилась вдруг усталость. Должен же судья понимать, что попусту теряет время. А его, Фелдера, ждут и другие пациенты — платные.

— Вы сами так сказали, вот у меня в руках протокол.

— Я так не говорила.

Судья, уже раздражаясь, стал зачитывать с листа: