Белая ночь - Дмитрий Вересов

Девочка завороженно слушала, но сама так и не приучилась к чтению. Когда она начинала читать книгу, автор словно брал ее за руку и тащил за собой. Наташе это не нравилось, она выдергивала руку и захлопывала книгу. Когда же она слушала рассказы Аллы Владимировны, то чувствовала себя свободной, никто ее никуда не вел. Слушая, она на ходу переделывала сюжет под себя, и уже не граф, а графиня Монте-Кристо мстила своим недругам, красивая индианка Большая Змея охотилась вместе с Соколиным Глазом, причем, была в него тайно влюблена… Побочные женские персонажи ее не устраивали. Ей хотелось мужской славы, но женской красоты.

— У нее задатки лидера и совершенно мужской характер, — говорила Алла Владимировна Наташиным родителям. — Из нее должна получиться чемпионка.

Постепенно изменялась Наташина внешность.

Если раньше ее ноги мальчишки называли спицами, потом — спичками, еще позднее — карандашами, то в восьмом классе, в первый день после летних каникул, случилась сенсация.

— Ты видел — какие ноги? — говорили они друг другу, встречаясь в коридорах, и бежали смотреть еще и еще раз.

Странно, что изменение произошло вот так вдруг, словно по мановению волшебной палочки. Стопа осталась такой же, как в пятом классе, а ноги теперь решили расти только в длину, по пути приобретая точеную форму. Конечно, все случилось не за один день, просто мальчишки не особенно обращали на нее внимание, а летом вообще ее не видели. Тут еще Алла Владимировна так ушила и подшила Наташину школьную форму, что на нее засматривались даже девчонки.

На следующий день Наташу Забугу вызвала в кабинет завуч по воспитательной работе и о чем-то долго с ней беседовала, но внешне этот разговор на Наташу никак не повлиял. Наоборот, она утвердилась во мнении, что варвары уже завоеваны ею, но это только начало. Где-то за сопками, за широкими сибирскими реками, за Уральскими горами, за болотами и лесами, лежал на островах золотой город. Наташа смотрела вдаль на северо-запад, и порой ей казалось, что сквозь облака она видит торчащий кончик Адмиралтейской иглы. С картой СССР, висевшей в кабинете географии, все было еще проще. Она вставала напротив Приморья, поднимала ногу и дотрагивалась носком до Ленинграда. Это было так легко. Наташа могла спокойно достать и до Северного полюса, и даже до крюка, на котором висела карта.

Алла Владимировна была совершенно права насчет Наташи. К моменту окончания школы она выиграла все, что могла, в своем возрасте и регионе. Только досадная болезнь помешала ей поехать на всесоюзные юношеские соревнования. Зорина ездила туда одна и считала, что в тройку Забуга вполне могла войти.

После окончания школы выбора у Наташи никакого не было. Все было давно решено — Ленинград и художественная гимнастика. Тем более, что Алла Владимировна, несмотря на шестой месяц беременности, поехала вместе с ней, готовила к поступлению, поселила на время экзаменов у своих родителей, не отпускала от себя ни на шаг.

Потом у Наташи Забуги была радость узнавания своей фамилии в списках студентов первого курса и горечь отъезда самого дорогого человека на земле — Аллы Владимировны. Но в аэропорту Пулково, когда Зорина давала ей последние советы, Наташа неожиданно почувствовала, что находится уже некоторое время в нетерпеливом ожидании, когда объявят посадку и она останется один на один с этим городом, со своей красивой свободой.

Первые дни после отъезда Зориной она еще выполняла программу Аллы Владимировны по осмотру памятников и музеев. Но после церемонии зачисления она решила, наконец, прогуляться без цели. В этом районе Петербург не был таким парадным и блестящим, как в центре, то и дело попадались нетрезвые, небритые лица, которые вполне могли встретиться в поселке Привольное. Мимо проехал длинный «Икарус», обдав ее теплой и сладковатой отравой.

Наташа успела прочитать, что конечной остановкой у него был порт.

«Поеду смотреть на корабли», — решила она, дошла до остановки, потопталась в ожидании минут пятнадцать и, наконец, села в двадцать второй автобус. За все время, пока Наташа жила в Приморье, она ни разу не видела моря. Была несколько раз в Уссурийске, Артеме, Спасске, Бикине, но не видела Тихого океана, хотя бы его кусочка в виде моря или залива. Теперь ей вдруг захотелось посмотреть на белые лайнеры, которые везут счастливых людей в иностранные порты. Она была уверена, что с мостика ей махнет рукой человек в белом кителе с мужественным, загорелым лицом.

«Девушка, хотите осмотреть наш корабль?»

«Но, капитан, женщина на борту — это плохая примета», — ответит она.

«Эта примета не действует, если корабль назвать именем одной девушки», — ответит морской волк, глядя ей прямо в глаза.

«Как я заметила, ваш теплоход называется „Михаил Шолохов“».

«Но только мы с вами теперь знаем, что на самом деле он называется…»

«Наташа…»

— Девушка, выходите. Вы что, уснули? Это конечная остановка.

Серый дом с колоннами, похожий на Дом офицеров в Привольном. Очень высокие тополя. Деревья такой высоты не растут у них в уссурийской тайге. Вот еще одно здание желтого цвета, опять с колоннами и ступенями. «Институт инженеров водного транспорта». Ворота.

«Морской порт». Наконец она добралась.

— Ты куда? — из будки послышался удивленный голос.

— В порт, — ответила Наташа и улыбнулась приветливо.

— Куда? В порт? Во шлюхи обнаглели! Уже на территорию лезут! А ну пошла отсюда, сопля зеленая! В порт? В п…

Охранник добавил, куда ей следует идти. Человека в белом кителе с мужественным, загорелым лицом нигде не было видно. В этот момент в ворота порта въехало такси, из которого доносился громкий женский смех.

Наташа, может, впервые потеряв свою гимнастическую осанку и походку, поплелась назад мимо тополей и колонн, чувствуя себя, как солдат пробитый пулей, но совершающий еще несколько шагов, прежде чем упасть. Она тоже разрыдается не сразу, а вот там, у театральной афиши.

— Девушка! Погодите минуточку! — услышала она справа мужской голос.

Человек в белом кителе с мужественным, загорелым лицом? На юноше были серые вельветовые джинсы и розовая рубашка на заклепках.

Нос с горбинкой, веселые глаза.

— Вы так расстроены, но так прекрасно скроены, — сказал он и рассмеялся. — Почти стихи получаются. Вы кого-нибудь провожали?

— Нет, — Наташа остановилась, плакать ей уже не хотелось. — А вам какое дело?

— Я всегда мечтал, чтобы меня провожала такая вот девушка, как вы. Правда, в моих мечтах девушка была не такая красивая… Хотел пойти в Макаровку, но не выношу казарменного положения. Поэтому учусь на судомеханическом.

Буду плавать на судах «река-море», заходить в иностранные порты. Гамбург, Любек, Копенгаген…

— А эти суда «река-море» красивые? — спросила Наташа, не придумав другого вопроса.