Шалаш в Эдеме - Наталья Александрова

Именно это и удерживало меня от преждевременного замужества: готовить и убираться мне как-то не хотелось, а получать в морду – тем более.

Нам помогло то, что, увидев Кирилла, Полукопченый от неожиданности подавился колбасой и надолго закашлялся. Кирилл подскочил к нему, двинул его по многострадальной исцарапанной лысине и связал руки грязным полотенцем, валявшимся рядом на стуле.

В комнате был жуткий беспорядок – пылища, всюду валялись Каринкины тряпки и обувь. Я нашла поясок от халата, и Кирилл связал Кондратию еще и ноги, а после того сжалился и врезал ему по спине, чтобы тот перестал кашлять.

– О! – удовлетворенно сказал он, увидев, что выпученные глаза Полукопченого встали на место. – Проскочило!

– Вам чего?! – ошеломленно спросил Кондратий. – Вы с какого дуба рухнули, а?

Он подвигал руками и ногами и убедился, что они связаны на совесть.

– Привет тебе, Кодя, от Амалии Львовны, – усмехнувшись, сказала я. – Знаешь, где она сейчас?

– Да мне на нее… – Кондратий выразился непечатно.

– Может, это и верно, – согласилась я, – только Амалию вчера сбросили с седьмого этажа.

– А я тут при чем? – Полукопченый пожал плечами.

– Тоже верно, тут ты ни при чем, – согласилась я, – но если бы ты не свел ее с бандитами, то ничего бы не случилось.

– А ну, говори быстро, с кем ты ее познакомил! – приказал Кирилл.

– Да ты чего?! – заорал Кондратий. – Да я знать ничего не знаю! Да я вообще ни с кем ничего.

– Угу, ты белый и пушистый, работаешь нянечкой в детском саду, так? – рассердилась я, потому что из коридора послышались подозрительные звуки.

– Берта Брониславовна! – заорал вдруг Кондратий. – Милицию вызывайте, в квартире криминал!

Вот тебе и здрассте! Оказывается, Пудель существует, и он женского рода – Берта Брониславовна Пудель! Подумав, я мигом оторвала розовый помпон от Карининой тапочки и засунула его Полукопченому в рот. Он перестал орать, но замычал.

– Дай-ка! – Кирилл без видимых усилий поднял Кондратия со стула. – Окно открой!

Я распахнула большое, красивой формы окно. Между рамами была многолетняя слежавшаяся пыль. Кирилл положил свою ношу на широкий подоконник и сказал:

– Решай быстро: либо ты говоришь мне имя, либо я тебя отпускаю.

– Хочешь с Амалией на том свете повидаться? – добавила я. – Тут не седьмой этаж, а третий, может, и не убьешься, но кресло инвалидное можешь заказывать уже сейчас!

С этими словами я вытащила помпон.

– Пошли вы все… – высказался Кондратий, отплевавшись.

Но Кирилл был настроен серьезно. Он перевалил Кондратия через подоконник и стал осторожно его опускать.

– Слушай, еще немного, и я тебя не удержу! – сказал он с натугой. – Я ведь не железный… Ты пойми, ребята погибли, четверо человек, друзья мои…

Глаза Полукопченого совсем вылупились от страха. Кажется, он понял, что с ним не шутят.

– Как раз момент удобный, – хладнокровно сказала я, высунувшись в окно, – никого внизу нет. А то еще прибьет невинного человека – вон какая туша…

Я сама не знала, откуда у меня взялось такое самообладание, нервы укрепились, что ли, во время моих приключений. Вот как сталь закаляется!

– Не надо! – заорал Полукопченый. – Все скажу, только не отпускайте! Я высоты боюсь!

– Ну и хорошо, – обрадовался Кирилл, – а то у меня руки устали – сил нет!

– Это все Сургуч, – выдохнул Кондратий. – Я свел Амалию с людьми Сургуча! А больше ничего не знаю, они без меня договаривались. А она мне обещала заплатить, но ни фига не дала.

– Теперь с нее не спросишь… – пробормотала я.

Сургуч! Я уже слышала это имя. Это Сургуча так боялись Виктория и ее обходительный муженек! Виктория даже собиралась меня пытать, думая, что я работаю на Сургуча…

– Уходим отсюда! – Я дернула Кирилла за руку.

– Эй, а развязать… – безнадежно воззвал Полукопченый.

– Обойдешься! Каринка придет – развяжет! – бросила я.

В коридоре по-прежнему никого не было.

– Вот что, дорогой мой! – твердо сказала я внизу. – Сейчас мы простимся, и боже тебя упаси рассказывать обо всем этом Родиону! Сургуч – это что-то очень опасное, так что не советую тебе с ним связываться.

Кирилл упрямо наклонил голову, а я подумала, что свои мозги человеку ведь не вставишь в голову, в конце концов, он не маленький, а я – не нянька.

Распрощавшись с Кириллом, я отправилась к себе домой.

Для меня вся эта история наконец закончилась. Единственное, чего я сейчас хотела, – это привести себя в порядок, посетить парикмахерскую, сделать маникюр, наведаться к косметологу. Хорошо бы еще в сауну или в СПА-клуб, но это уж как получится.

Я ехала в вагоне метро и перебирала в памяти события последних дней, так сказать, занималась разбором полетов.

Ну что ж, кажется, я вышла из этой передряги без больших потерь, а может быть, даже кое-что приобрела. Недаром говорят: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Я действительно стала сильнее, что-то поняла о себе самой и о других людях, а главное – я гораздо лучше узнала Слона… То есть какой он Слон? Он Родион, Родя, и он, пожалуй, самое большое из моих приобретений…

Мужчина напротив как-то странно на меня посмотрел, и я осознала, что говорю вслух, больше того – широко улыбаюсь…

К счастью, поезд остановился на моей станции, я встала и направилась к выходу.

Нет, срочно на расслабляющий массаж, а то так недолго и свихнуться, сейчас позвоню из дома и запишусь – хоть и на сегодня!

На асфальтовой площадке перед универсамом расхаживал человек в костюме огромного петуха – видимо, проходила какая-то рекламная акция. Желтые штаны в обтяжку, огромный яркий матерчатый хвост, красный гребень, клюв… окорочка, что ли, рекламируют?

Я поравнялась с этой живой рекламой.

Петух протянул мне желтую листовку, я ее машинально взяла, попыталась пройти мимо, но он загородил мне дорогу. Я шагнула влево, он – туда же, я вправо – и он вправо…

Вот дурак! Скучно ему раздавать целый день листовки, решил развлечься! Только я-то при чем?

Я огляделась по сторонам. Как назло, кроме нас двоих, никого поблизости не было.

– Слушай, парень, мне сейчас не до этих игр… – проворчала я недовольно, снова попытавшись обойти его. – Заигрывай лучше с курицами…

И тут этот придурок наклонился, словно хотел что-то доверительно мне сообщить, и неожиданно приложил к моему лицу платок.

Я почувствовала острый неприятный запах, попыталась оттолкнуть руку с платком… и потеряла сознание.

Пришла я в себя от холода.