В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

«Вот он, твой принц».

Девушка тоскливо посмотрела на спящего приятеля. Что дальше? Сейчас она разденется, почистит зубы и ляжет с ним. Ночью он иногда будет толкаться, а утром, когда проснётся, вполне возможно, попробует заняться с ней любовью. Или наоборот, будет жаловаться на голову, искать воду, а лучше пиво, и смотреть на неё так, словно это она виновата в том, что он нажрался. Впрочем, наверное, действительно она: не для себя же он устраивал «романтический» ужин.

От первого варианта стало неуютно и немного холодно внутри.

От второго – просто противно.

Спасаясь от накатившего омерзения, Джина вышла из номера, выключив свет и очень тихо прикрыв за собой дверь, спустилась на улицу, но около отеля не осталась, дошла до набережной, закурила и огляделась. Темнеет, но ещё не поздно – благодаря водке «романтический» ужин не затянулся, людей полно, грохочет дискотека, даже несколько дискотек, повсюду смех, шум, возгласы. И хочется…

– Чёрт, а ведь действительно хочется.

Она прикинула: днём не пила совсем, за ужином бокал белого – хорошо, что ей хватило ума заказать именно бокал, а не бутылку. А бокал лёгкого белого должен был уже выветриться, а если и не выветрился, то не даст нужных показаний, если её вдруг остановит патруль ДПС.

«А вдруг Стасик проснётся? Ну, проснётся и проснётся. Скажу, что ушла гулять».

Джина села в машину, завела мотор, с улыбкой прислушалась к мягкому урчанию двигателя и задумалась: куда ехать? На какой пляж? Где сегодня был Галин? Как узнать?

Действительно: как узнать? Пляжей много, не станет же она объезжать все. К тому же скоро совсем стемнеет и её неожиданное решение из сомнительного превратится в глупое. Оно уже стало казаться глупым настолько, что появилось желание выйти из машины.

«Спокойно! – приказала себе девушка. – Просто подумай, или… Или почувствуй…»

Второе предложение показалось интереснее первого, потому что Джина вспомнила историю с Кракеном, которого видела только она. А если только она, то, наверное, не видела, а чувствовала? Не простым зрением, а «вторым»? Что, если нужно не подумать, где искать Галина, а ощутить… Она закрыла глаза, заставила себя успокоиться и через несколько секунд увидела дикий пляж, на который медленно наползали сумерки, приметную скалу, дорогу и старое дерево, торчащее из песка. Увидела и не удивилась, а главное – поняла, что за пляж видит. И ещё поняла – чьими глазами.

«Я еду…» Она почти закончила: «…к тебе». Но только почти. Не сказала. Даже постаралась не подумать. Но Галин почувствовал. Но тоже ничего не сказал. Он сидел на безлюдном пляже и смотрел на закат. Сидел молча и продолжил молчать даже после того, как она приехала и села рядом. И какое-то время они вместе смотрели на то, как большое солнце исчезает в большой воде. А потом Джина сказала:

– Я хочу увидеть храм, который станет следующим.

– Он ещё не построен, – ответил Галин.

– Здесь? – уточнила она.

И ему понравился вопрос. И ответил он так:

– Да, здесь.

– А там? – очень тихо спросила девушка.

В древнем городе, к гавани которого плывут вёсельные суда.

– Там он стоит твёрдо, – произнёс Галин.

– Я его увижу?

– Если захочешь.

– Уже хочу.

– Значит, увидишь.

– Когда?

– Однажды.

– Я не хочу ждать долго.

– И не придётся.

– Ты знал, что я приду.

Она не спрашивала, поэтому ответа не последовало.

– Откуда ты знал? И почему ждал именно здесь?

– Потому что ты должна была приехать сюда.

– Ты следишь за мной?

– Я тебя чувствую.

– Так бывает?

– Спроси себя, как ты здесь оказалась?

– Я почувствовала, что ты здесь.

– А что ты чувствуешь сейчас?

Поцелуй. Глубокий, проникающий в каждую клеточку тела, очень острый поцелуй. И одновременно – очень нежный. И долгий. Настолько долгий, что Джина едва не позабыла вопрос. Не позабыла, но отвечать не стала. Потому что в голове зашумело – сладко. То ли от поцелуя, то ли от предвкушения. То ли от всего сразу, окутавшего девушку плотным туманом, в котором она могла только чувствовать…

Как спадает одежда: легчайшее платье… трусики… А больше ничего и не было, потому что босоножки она сняла, выйдя из машины.

Чувствовать…

Как Галин подхватывает её на руки и несёт к тёмной тёплой воде.

Чувствовать…

Как её руки скользят по его плечам, как ногти впиваются в кожу, как она кусает его в губы, а он отвечает яростно.

Чувствовать…

И с удивлением обнаружить, что ночь почти закончилась и на востоке поднимается свет, готовый стереть западную тьму в извечном противостоянии дня и ночи. С удивлением найти себя проснувшейся в объятиях незнакомого мужчины и улыбнуться этому, потому что незапомнившаяся ночь навсегда врезалась в память невозможной яркостью пережитых эмоций.

А потом она поняла, что Галин тоже улыбается, поняла, а не увидела, потому что он лежал на спине и смотрел в небо, а она уткнулась ему в грудь. Но она чувствовала его улыбку и прошептала:

– У тебя очень солёные губы.

– Потому что я всегда в море, – ответил он. – А море всегда во мне.

11 августа, воскресенье

– Сюда, что ли? – уточнил мрачный Тихомиров.

– Так точно, к морю, – подтвердил Алексеев, начальник местного убойного отдела, который лично сопровождал офицера из республиканского министерства к месту происшествия. А возможно, к месту преступления. – Здесь немного неудобно, пляж дикий…

– Справлюсь.

Тихомиров не стал говорить, что намотал по диким крымским пляжам, в том числе – каменистым, не одну сотню километров. Потом подумал, что слишком неприветлив с коллегой, которого знает не первый год, и совсем другим тоном произнёс:

– Спасибо, что позвонил.

– Так ведь инструкция. – В обычном случае он ответил бы: «Не за что!», но сейчас решил показать, что не виноват в дурном настроении майора.

– Иногда о них забывают.

– Эта пришла недавно, ещё свежа в памяти, – рискнул пошутить Алексеев.

Тихомиров хмыкнул, показав, что понял и поддержал шутку, и кивнул, ещё раз поблагодарив коллегу за то, что не забыл о недавней инструкции: обо всех убийствах и подозрительных смертях незамедлительно сообщать майору Тихомирову. В результате поспать не удалось – звонок прозвучал рано утром, зато к трупу Тихомиров успел почти одновременно с экспертами, которые только-только готовились к работе.

– Личность установили?

– Алина Алексеевна Пожарская, двадцать девять лет, место