Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

– Ты пытался с ней заигрывать? – Уилкинс желал вы­яснить все до конца.

Стэн покачал головой: – Пэрис ясно дала мне понять, что ее это не интересует.

– Значит, ты попытался, а она тебя отвергла.

– Нет, я никогда не пытался. Пэрис живет, как монашка.

– Почему?

– Пэрис была помолвлена с одним парнем, Джеком Доннером. – Стэн говорил, но по его тону было понятно, что он считает этот разговор бессмысленным. – Доннер находился в частной клинике в Джорджтауне, к северу от­сюда. Пэрис навещала его каждый день. Ребята на радио­станции говорили мне, что это продолжается несколько лет. Недавно он умер. Она тяжело переживала его смерть и до сих пор не оправилась. И потом, Пэрис не из тех жен­щин, которых… Ну, вы знаете.

– Нет, я не знаю. Так что это за тип женщин?

– Таких невозможно соблазнить.

Уилкинс томительно долго смотрел на племянника, потом достал из бумажника несколько купюр, чтобы опла­тить счет. Он положил их под свой пустой стакан и встал. Потянувшись за внушительным кейсом, с которым он не расставался, Уилкинс покосился на Стэна.

– Соблазнить означает уговорить женщину заняться с тобой сексом. Это не внушает большой уверенности, Стэнли.

Когда Уилкинс отошел подальше, Стэн пробормотал себе под нос:

– Я хотя бы не настолько уродлив, чтобы за это платить. И в ту же секунду он понял, что у дяди отличный слух.

Дом-трейлер давно уже перестал быть средством пере­движения. Он так давно простоял на одном месте, что ус­пел врасти в землю. Низкая изгородь окружала небольшой дворик, заросший сорняками. Единственной уступкой ланд­шафтному дизайну были два глиняных горшка, из которых свешивались выцветшие бархатцы из дешевой пластмассы.

Какой-то соседский ребенок закинул во дворик фут­больный мяч и забыл о нем. Из баллона вышел воздух, и он казался обрывком тряпки. Двуногий гриль с прогнившим Днищем, купленный на распродаже старья, был прислонен к стене дома. Телевизионная антенна на крыше стояла почти под прямым углом.

Настоящая дыра, но здесь был его дом.

Дом для трех заброшенных и совершенно безумных ко­шек и для неряхи, не мыслившей своей жизни без кофе и сигарет, несмотря на то что дышала она кислородом из баллона, к которому была подсоединена трубка.

Она тяжело, с хрипом вдыхала, когда со скрипом рас­пахнулась дверь и луч света упал на экран телевизора.

– Мама?

– Закрой эту чертову дверь. Я ничего не вижу, когда па­дает свет, а я смотрю сериал.

– Сериалы для тебя всегда на первом месте.

Лэнси Рэй Фишер, он же Марвин Паттерсон, пересту­пил порог и закрыл за собой дверь. В комнате снова уста­новилась полутьма. Черно-белая картинка стала четче, но не намного.

Он сразу же подошел к холодильнику и заглянул внутрь.

– У тебя нечего есть.

– Здесь тебе не кафе, и тебя никто не приглашал.

Лэнси все-таки нашел кусок копченой колбасы. На хо­лодильнике лежал батон белого хлеба. Он отогнал кошку, отломил кусок, положил сверху колбасу. Ничего, и это сойдет.

Его мать не произнесла ни слова до тех пор, пока сериал не прервался рекламой.

– Что ты опять затеял, Лэнси?

– А почему ты думаешь, что я что-то затеял? Кейт Фишер фыркнула и зажгла сигарету.

– Ты взлетишь на воздух, если не перестанешь курить рядом с кислородным баллоном. Надеюсь, меня не будет рядом в этот момент.

– Сделай-ка и мне сандвич.

Лэнси сделал бутерброд и протянул матери.

– Ты появляешься только тогда, когда у тебя неприят­ности. Что ты натворил на этот раз?

– Ничего. Хозяин делает ремонт в моей квартире. Мне нужно где-то переждать несколько дней.

– Я думала, ты с девчонкой. Почему ты один?

– Мы расстались.

– Понятно. Она узнала, что ты уголовник?

– Я больше не уголовник, а достойный гражданин.

– А я царица Савская, – ответила мать. Она дышала со свистом.

– Я расплатился по моим счетам, мама, неужели ты не видишь?

Лэнси опустил руки по швам и выпрямился. Кейт Фишер оглядела сына с ног до головы.

– Я вижу новую одежду, но человек под ней остался прежним.

– Нет, я изменился.

– Ты до сих пор снимаешься в грязных фильмах?

– Это было домашнее видео, мама. И я снялся всего в двух, чтобы сделать одолжение моему другу.

Тот друг расплачивался с ним кокаином. Лэнси нюхал столько, что потом без стеснения раздевался и трахался перед камерой. Но когда Лэнси принялся обхаживать акт­рису не только в кадре, но и за кадром, ревнивый режиссер стал жаловаться на размеры его «хозяйства». Средние раз­меры в этом бизнесе никого не устраивали. Как ему потом сказали, в этом не было ничего личного.

Разумеется, Лэнси принял это близко к сердцу. Они ра­зошлись с режиссером, правда, только после того, как Лэнси до крови избил его, заставив умолять, чтобы «причиндалы» режиссера остались в целости и сохранности.

Но это было очень давно. Теперь Лэнси не употреблял сильных наркотиков. Он не снимался в порнографических видеофильмах. Он стал лучше во многих смыслах.

Только его мать так не думала.

– Ты точно как твой отец, – объявила она, звучно жуя сандвич. – Он вечно вертелся как уж на сковородке, и ты такой же скользкий. Ты даже говоришь как-то неестест­венно. Откуда у тебя вдруг взялся этот модный выговор?

– Я работаю на радиостанции и слушаю, как говорят дикторы. Я научился у них некоторым оборотам.

– Обороты, мать вашу. Я тебе никогда не верила.

Кейт снова уткнулась в телевизор. Лэнси прошел по уз­кому коридору, переступил через кошачье дерьмо и про­тиснулся в узенькую комнату, где он спал между отсидка­ми или в то время, когда ему требовалось ненадолго скрыть­ся. Это было его последнее убежище.

Лэнси знал, что всякий раз после его ухода мать обыски­вает комнату, поэтому, когда он достал из-под кровати пластиковый пакет, он мог предположить, что увидит. Вернее, чего не увидит.

Но наличные, бумажки по сотне долларов, лежали не­тронутыми в железной коробке, куда он их убирал. Поло­вина по праву принадлежала его бывшему партнеру Арни, который теперь отбывал наказание за другое преступле­ние. Когда Арни выйдет на свободу, то станет искать Мар-ти Бентона и свою часть добычи. Но об этом Лэнси поду­мает, когда придет время.

Сумма значительно уменьшилась с тех пор, как он спря­тал деньги здесь. Он взял достаточно, чтобы купить новый автомобиль и одежду. Он снял квартиру… Вернее, две. Он вложил деньги в компьютер, который теперь лежал в ба­гажнике его машины.