Десять пуль на сундук мертвеца - Алексей Макеев

Крячко посматривал на всех с довольным видом и перевязывал Шумавину руку. Пуля из пистолета, выпущенная Перовым, все же чуть зацепила его. Сейчас возле магазина на месте происшествия работала оперативно-следственная группа. Радоваться этому или огорчаться, Гуров пока для себя не решил, а вот Крячко, судя по его довольному виду, нисколько не сомневался, что все произошедшее, ни много ни мало, подарок небес. Теперь с Перовым есть о чем поговорить и без обвинения в шантаже журналиста. Станислав на такие вещи всегда смотрел проще, чем Гуров.

Допросы Михаила Перова и его дружка начались на следующий день. С учетом показания двух девушек – покупательниц того самого магазинчика – положение парней было незавидным. Девушки показали, что Перов с другим парнем пришли в магазин к своей знакомой продавщице Оксане в состоянии алкогольного опьянения. От Оксаны Перов с другом узнали, что к ней подходил какой-то мужчина и спрашивал, когда она заканчивает работу. По утверждению свидетельниц, один из парней, назвавшийся впоследствии Михаилом, приревновал Оксану к неизвестному. А узнав, что тот стоит неподалеку на улице и курит, кинулся с дружком выяснять отношения.

Наличие огнестрельного оружия усложняло судьбу Перова, поэтому ситуация с журналистом для него была детской игрой по сравнению с вооруженным нападением на работников полиции. И он добросовестно рассказал, кто и почему ему велел «наехать» на журналиста. Да так, чтобы у того пропало всякое желание писать на тему непонятных массовых смертей в городе.

В семь часов вечера Гуров и Крячко, вместе со следователем следственного управления по городу Челябинску и заместителем начальника управления собственной безопасности ГУВД, вошли в кабинет подполковника Ремезова. Ремезов, высокий сухощавый мужчина с крепкими челюстями и глубоко посаженными глазами, сначала непонимающе смотрел на визитеров, потом медленно поднялся и застегнул на все пуговицы форменный китель.

Гуров брезгливо обошел стол подполковника и уселся в приставное кресло возле окна.

– Ремезов, у вас есть еще шанс уйти тихо и без скандала. Вы, конечно, человек глупый, но такие вещи понимать должны. И сядьте, в конце концов, не торчите столбом! Пока в кресло…

Орлову Гуров докладывал о результатах в девять вечера, расположившись перед ноутбуком за столом. Генерал Орлов смотрел на него с экрана задумчиво и немного растерянно.

– Получается, что Ремезов все это делал по собственной инициативе? – спросил он.

– Увы, – вздохнул Гуров. – У меня теперь сомнений нет. Служебное рвение, но с акцентом на подтасовку и втирание очков. Он просто решил добиться приличных показателей и не хотел, чтобы журналист Колотов ему эти показатели портил. Не верил Ремезов в эти смерти, вот в чем дело.

– Но нанимать бандита для давления на журналиста, это как-то… – Орлов покрутил в воздухе указательным пальцем. – Не находишь?

– Нахожу. Некрасиво, но Ремезов выслужился из участковых, работал на окраине города в тяжелых, неблагополучных районах. Он с лейтенантских лет привык решать проблемы с подонками с помощью таких же подонков. Я не удивляюсь. Он понесет наказание и из органов вылетит, об этом я позабочусь, но мы, увы, тянули все это время «пустышку»! Вот что обидно.

– Вы не виноваты, – возразил Орлов. – Вам просто неожиданно подвернулась очень правдоподобная версия, самая правдоподобная. И вы бросились на нее. Ладно, проехали. Что у вас по плану?

– Завтра утром собираем все данные по девяти установленным смертям. Попробуем систематизировать данные и выработать несколько версий. Займемся рутиной, потому что молодые крепкие ребята обычно умирают или от приема чего-то внутрь, или от каких-то болезней. Пока все идет к тому, что болезней у них не было, значит, надо исходить из их образа жизни, из тех мест, которые они посещали накануне, из окружения. Причина быть должна. Если причины нет, это тоже придется доказывать и аргументировать.

– Да, от этого не уйти, – кивнул Орлов. – Не затягивайте там. План работы по первым версиям я жду от вас к шестнадцати часам.