Концерт в криминальной оправе - Марк Фурман

И в заключение — немного о фразах, метких выражениях, сказанных, написанных, напечатанных, собирать которые начал лет десять назад, прочитав занимательнейшие «Записные книжки» А.П. Чехова, позднее, не менее увлекательный томик Ильи Ильфа с тем же названием.

Вот примеры юмористических шедевров И. Ильфа: «Ярошко, по возбуждении настоящего дела, фигурировал сперва в качестве простого свидетеля, но затем был привлечен в качестве обвиняемого и в этом качестве скончался».

Или: «Сторож при морге говорил: — Вы мертвых не бойтесь. Они вам ничего не сделают. Вы бойтесь живых».

Ну, а теперь о собственных «сокровищах».

В одной из районных газет как-то я вычитал короткую заметку: «В редакцию поступило письмо. В нем говорилось о содержании жителем города (Сенной пер., дом 8) М.Г. Чердаковым быка-производителя. Заведующий горфо И.И.Петров сообщил нам, что факты, указанные в письме, подтвердились. Приняты меры: работником ветеринарной лечебницы в присутствии судебно-медицинского эксперта, представителей городского отдела милиции и горфо произведена кастрация быка Чердакова». При чем тут судебно-медицинский эксперт и в чем заключалась его высокая миссия, я так и не мог уяснить.

Придя на дежурство по скорой помощи, в журнале вызовов я встретил следующую запись: «20.15. Поступил вызов к ребенку, искусала собака. Когда приехал, оказалось, что вызвали к больной собаке, а не к ребенку, который оказался здоровым. Гр-н Матянин устроил скандал, был выпивши и лез драться из-за того, что я не оказала помощь собаке».

Один из экспертов во время занятий по осмотру места происшествия написал фразу, мгновенно зачитанную преподавателем и весьма оживившую наши занятия: «На полу лежал мертвый муляж, одетый в одежду мужика».

А вот целый букет таких же коротких «шедевров», которые можно объединить под общим названием — «Нарочно не придумаешь». Собирал эти «цветочки и ягодки» с помощью коллег, в перекурах между занятиями в Центральном институте усовершенствования врачей.

— «Смерть наступила от общего сотрясения тела о шоссе Энтузиастов»,

— «Экспертиза начинается тогда, когда заканчивается вскрытие»,

— «Вопрос: Почему у дятла нет ушиба мозга?»,

— «В момент причинения повреждений потерпевший мог находиться в любом положении, исключая лежание на левом боку»,

— «Пьянство выходит из квартир и попадает под поезд»,

— «Пьяный просит вагоновожатого трамвая свернуть в переулок»,

— «Самая приятная процедура выдача трупов», — говорит санитар своему приятелю,

— «Если ты ничего не увидел по краям огнестрельной раны, то, что я могу увидеть?» — спрашивает криминалист судебно-медицинского эксперта,

— «Не следует забывать, что судебная медицина тоже самая точная наука после богословия».

Замечательна и такая фраза из научной статьи: «Зубы — это единственная доступная для глаз часть скелета человека». И как бы продолжая тему, Козьма Прутков изрек такой афоризм: «Зубы, ногти и волосы человеку даны, чтобы доставить ему постоянное, но легкое занятие». Если это и так, то вряд ли с Прутковым согласятся судмедэксперты-биологи, как раз занимающиеся их исследованием, но уже как вещественных доказательств по различным криминальным делам.

«Всеобщее равенство возможно только в сумасшедшем доме», — говорит психиатр судебно-медицинскому эксперту. «И на том свете», — уточняет эксперт.

Когда я был в командировке в Эрлангене (ФРГ), из уст сопровождавшего меня известного лингвиста Петера Беера, я услышал две запомнившееся фразы.

— Судебно-медицинский эксперт — это квалифицированный портной по дамам и господам.

И еще: — В мире немало узких врачебных профессий. Я бы назвал судебную медицину — арктически холодной медициной.

Забавные запоминающиеся ситуации встречаются и в зале суда. Вот обвиняемого Т. после довольно сурового приговора (он осужден на семь лет лишения свободы за нанесение ножевого ранения) выводит конвой. Т., обращаясь к своим родным и друзьям, присутствующим на процессе, возбужденно и радостно кричит:

— Отметьте сегодня же это событие! И до встречи в 2010 году!

Кстати, у этого же Т. на шее сзади, чуть пониже роста волос, я увидел совершенно уникальную надпись-татуировку: «Привет парикмахеру!» Исполнена она была вне всяких сомнений в одном из тех исправительных заведений, куда вновь определили штатного юмориста.

А вот психологическая атака адвоката, бывшего ранее следователем прокуратуры, на судмедэксперта: — Вот вы, доктор, исследовали череп покойного с переломами от ударов обухом топора. Но в вашем заключении есть досадное упущение: не указано долихоцефалом или брахицефалом был потерпевший?

Судмедэксперт, беря в руки череп, отвечает: — Это мы сейчас определим. Но ваш подзащитный, — он кивает на обвиняемого, — почему-то сразу схватил топор, тут же обрушив его на голову покойного. Или по-вашему надо было раньше поинтересоваться формой его черепа?

Бывает и так, что читаешь акт судебно-медицинского вскрытия по сложному уголовному делу, казалось бы, не до шуток, как вдруг одна, другая фраза заставляет на мгновение забыть о работе. Вот, такие, к примеру: «На покойном одеты хлопчатобумажные трусы светло-зеленого цвета, с цветным рисунком и множественными черными надписями: «Ребята, давайте жить дружно!». В том же акте, несколько ниже: «Особая примета: во всю спину располагается татуировка с изображением двух сражающихся на копьях всадников. Ниже ее — два могильных креста и надпись: «Здесь спят два богатыря». Справедливости ради следует заметить, что на мощном плече того же пациента располагалась, куда более оптимистичная татуировка. На ней в лучах восходящего солнца, на морских волнах резвилась пара дельфинов, выпрыгивающих из воды, ниже рисунка выделялась большая буква «Н.» и надпись готическим шрифтом: «Богиня!».

А в другом акте, вскрывая тело неизвестного бомжа, районный судмедэксперт поднял свою фразу до уровня высокого искусства: «Босые стопы ног на трупе изящно вытянуты вперед, по типу «стоп балерины».

Или такой диалог, после того, как судмедэксперт Н. изъял для опознания и возможной идентификации голову неизвестного мужчины, с плохо различимыми чертами лица.

Коллега, вошедший в лабораторию, спрашивает: — Это чья голова?

Н., не отрываясь от микроскопа, отвечает: — Не беспокойся, это я себе отрезал.

Еще один диалог. Эксперт спрашивает следователя: — Есть ли какие-нибудь приметы у этого трупа?

— Утверждают, что он сильно картавил, — следует ответ.

Долгое время к нашим экспертам поступали постановления, неповторимые по стилю и содержанию, написанные довольно опытным следователем. Однажды в биологическое отделение пришла такая бумага: «В ночь на 2 января неизвестные преступники, путем взлома двери, проникли в сарай и похитили козу, принадлежавшую гр-ке Митрофановой. Коза в возрасте одного года, шерсть имеет желтоватый цвет, а на голове черная метка. 3 января по подозрению в краже были задержаны Мошков Владимир Демьянович и Галочкин Николай Андреевич. В ведре под лестничной клеткой дома Машкова были найдены тщательно спрятанные жировая ткань и мышцы какого-то животного, на которых обнаружены прилипшие волосы. Принимая во внимание, что для установки принадлежности мяса, жира и волос необходимы специальные познания, постановил назначить по настоящему делу судебно-биологическую экспертизу. На разрешение экспертов поставить следующие вопросы: 1.К какому виду животного относится внутренняя жировая ткань и мышцы? 2. К какому виду животного относятся данные волосы? 3. Какого цвета была шерсть на животном? 4. Каков примерный возраст и пол животного? 5. Соответствует ли внешний вид бывшей козы ее приметам, указанным в постановлении (?!!)».