Лесь - Иоанна Хмелевская

Главный инженер решительным жестом взял его за руку.

– Я не знаю, как пройти к тому фейерверку, – сказал он, а в голосе его прозвучали нотки отчаянной решимости. – Я буду премного благодарен, если вы туда меня проводите.

Намерения председателя полностью соответствовали желанию важного лица, который в довершение всего показался ему знакомым, хотя он не знал, откуда. В опасении, что может это кто-нибудь из неучтенных высокопоставленных лиц, он послушно послужил ему в качестве проводника, не поняв, что главный инженер решил про себя в случае отказа завлечь его на место торжеств силой.

Каролек услышал голос главного инженера, и его остолбенение несколько уменьшилось.

Два неясных силуэта, видимые в свете снова взорвавшихся ракет, пропали из его поля зрения, закрытого очками. Двери ратуши остались открытыми. Каролек споткнулся на лестнице и поэтому стремительно влетел в середину дома.

Кабинет председателя оказался также открытым, как и входные двери. Сквозь окно светилось зеленым светом торжество, отмычка прекрасно подошла к шкафу, а печати в открытом столе сами впихивались в руки.

Через несколько минут Лесь с бьющимся сердцем и свернутым в рулон оттиском протискивался переулками к машине главного инженера, а Каролек под дверьми ратуши переживал муки раздвоения, не зная, закрыть или оставить открытыми входные двери. Мешающие ему очки он снова надел на нос и, ничего не видя, колебался в ключом в руках.

Так его и застали Барбара и Януш, которым только сейчас удалось вырваться из когтей инструктора культуры и кучи поклонников. При виде стоящей на крыльце дома фигуры они задержались словно громом пораженные.

– Боже, эта уборщица! – прошептал пораженно Януш.

– Святая Мария, это Кароль!… – прошептала мгновением позже Барбара тоном безграничного изумления.

Януш присмотрелся пристальней и с определенным усилием поверил собственным глазам.

– Они что, полностью стали идиотами? – слабо спросил он, явственно чувствуя, как при мысли о замене Каролека в уборщицу вместо Барбары у него мутится в голове.

– Я вытираю пыль, потому что утром не успею, – сказал Каролек удивительно писклявым голосом. Он сделал какое-то нерешительное движение, споткнулся и слетел с лестницы, при этом очки у него упали тоже.

– Вытираю пыль… – начал он снова неестественным дискантом и внезапно узнал друзей. – А, это вы, – сказал он нормальным голосом. – Я думал, что это люди…

Барбара обрела дар слова.

– Господи боже мой, кому это пришло в голову, чтобы переодеть тебя в уборщицу?! – простонала она.

– Если бы это был Лесь, то я не удивился бы… – добавил Януш, все еще в недоумении.

– Не знаю, – нервно сказал Каролек, поднимаясь с земли. – Само собой как-то вышло.

С него было уже достаточно. Несколько сумбурно, но кратко, он известил друзей о положении, и как Януш, так и Барбара пришли в себя.

– Замыкай, – решил Януш. – Где печати?

– У меня в кармане.

– Тем более нужно замкнуть. Лучше, чтобы туда никто больше не входил. Сразу поставим печать и вернем их обратно.

– Я больше туда не пойду! И вообще хватит с меня той беременности! Должна была быть Барбара!…

– Хорошо, я пойду туда… Успокойся ради бога, не переодевайся сейчас! Бежим отсюда!…

Через час новая уборщица прокралась в ратушу и подбросила печати обратно в стол. В первом часу после полуночи насыщенные впечатлениями толпы укладывались отдыхать, а в пансионате с фонтаном восемь рук чертили одновременно со всех сторон на одном столе, а главный инженер прилагал нечеловеческие усилия, чтобы склонить председателя местного совета вернуться к месту отдыха. Председатель с похвальным упорством выказывал энтузиазм в исполнении служебных обязанностей и тянул главного инженера в сторону ратуши, а тот тянул его в противоположную сторону, не будучи уверенным, удалась ли кража. В третьем часу главный инженер победил.

Почти до следующего вечера председатель местного совета безуспешно старался избавиться от назойливого клиента из Варшавы. Вывезенный на машине не просто за город, а и за границы района, он в изумлении выслушивал поразительные и в большинстве случаев взаимно исключающие предложения главного инженера, употреблял пищу в неизвестных ресторанах, исследовал глубину придорожных рвов и осматривал натыканные по дороге санитарные устройства. Нарастающая боль головы мешала ему собраться с мыслями и понять, для чего все это делается. Волочащий его за собой парень выказывал поразительную фантазию с редко встречающейся нерешительностью, что приводило его к постоянному изменению направления движения, поворотам, блужданиям и вращению по кругу. Председатель местного совета перестал в конце концов что-либо понимать, перестал слушать, перестал протестовать и в мрачном молчании мечтал лишь о том, чтобы наконец вернуться в собственный дом, лечь в тихом спокойном месте, положить холодный компресс на больную голову и закрыть глаза.

Главный инженер выполнил доверенное ему задание тщательно и безошибочно.

* * *

Во втором часу ночи весь персонал бюро облегченно вздохнул, отер пот со лба и триумфально поглядел на сотворенную вновь карту. Триумф был несколько затуманен мелким и мало значащим обстоятельством.

– Ты же брал те печати, как хотел, – сказал раздраженно Януш Каролеку. – Не мог уже посмотреть, не осталась ли какая-нибудь из них?

– Смотреть-то я мог, но ничего не было видно, – неуверенно отвечал Каролек. – Мне все мешало, а те очки совершенно были ни к чему.

– Вообще неизвестно, есть та печать там или нет, – недовольно произнесла Барбара. – Вероятно, она находится в пожарной охране.

– В пожарную охрану вламываться не будем, но немедленно это следует уточнить. Если есть та печать, то ее нужно извлечь, отпечатать, а завтра подбросить при оказии.

На старательно вычерченной карте не хватало маленькой, немного невыразительной печати инспектора противопожарной охраны. После некоторого размышления решено было забрать карту в ратушу и во время подбрасывания украденного оттиска приложить печать на нужном месте.

Необычайно работящая уборщица снова вошла в ратушу. Из окна женского туалета вылетел шнур. Горбатый Лесь привязал к шнуру большой рулон. Горбатый Януш скрывался на площади в тени бани.

Горбатый Каролек следил за выходом улицы сзади дома. Главный инженер ждал на окраине городка в машине.

Через четверть часа раздался шум мотора, и весь персонал бюро, вместе с картой в «сирене» Стефана, возвратился обратно в пансионат, где сокрушавшийся Бьерн готовил несколько запоздавший ужин.

– Я должна сказать вам, что у нас было просто слепое счастье, – сказала Барбара, отпихивая валявшуюся под ногами подушку, снятую с себя. – Не знаю, что мы делали бы, если бы тот председатель не упился бы и не оставил бы все открытым. Ни одна отмычка не подходит ни к столу, ни к двери в кабинет, я специально проверяла. Замки испорчены и очень туго открываются. Подходит только только одна – к шкафу, потому что только там стоит новый прекрасный замок…