Серьга Артемиды - Татьяна Устинова

– Неохота.

– А мне-то как неохота! – согласился подпевала Липницкий. – Лучше бы на катере по реке пройтись. Сто лет на катере не ходил!

– А я, по-моему, вообще не ходила.

– Да ладно, – не поверил Липницкий.

– Как-то все у меня не складывалось с катерами, – пояснила Марина. – С подводными лодками не особенно. Ледоколы, считай, мимо прошли. Черри, Черри! Иди сюда, собака!..

Собака вынюхивала что-то в траве, фыркнула и подбежала. Они уселись и поехали не торопясь.

– Как вы адрес нашли, Андрей Данилович?

– Очень просто, Марина Тимофеевна. Джессика Костикова на редкость виртуозное сочетание. Мы узнали номер школы, где она училась. В школе дали адрес.

– Слушайте, – вдруг сказала Марина. – Я совершенно об этом не подумала. Что мы станем делать? Вряд ли ее родителей интересует судьба дочери! И восстановлением документов они не станут заниматься! И что мы им скажем?

– Посмотрим, – Липницкий, перегнувшись через нее, посмотрел в окно на номер дома. – Приехали.

Эта улица ничем не отличалась от той, с которой они свернули. Здесь было так же тихо, тепло и нарядно.

– Черри, остаешься в машине. Мы скоро, поняла?.. Я тебе люк открою, чтоб не жарко.

Марина волновалась, и было важно, чтобы «кавалер» этого не заметил. Она сильная, ловкая, умная и ничего не боится!

Дом за забором оказался довольно большим, с резным коньком, наличники покрашены в желтый. Слева кирпичный гараж воротами на улицу, справа яблони и сирень. И тихо на улице! Так тихо, что слышно было, как где-то далеко-далеко диктор читает по радио новости.

Липницкий подал Марине руку – к калитке вел неширокий мосток через канаву.

Калитка оказалась заперта, но в доме кто-то был – дверь распахнута настежь, ветер полощет тюлевую занавеску. Липницкий посмотрел туда-сюда, нашел пуговку звонка и решительно нажал. В доме затрезвонило, но никто не вышел.

В машине у них за спиной вопросительно брехнула Черри.

Липницкий позвонил еще раз.

– Да слышу, слышу! – крикнули откуда-то. – Тань, ты чего, калитку, что ль, заперла среди бела дня!..

– Валер, я открою!..

С крыльца сбежала женщина, на ходу вытирая руки.

– Вам кого?

– Нам Костиковых, – сказал Липницкий.

– Ну, мы Костиковы, а вы кто?

– Ох, боже мой, – пробормотала Марина.

Прав был Липницкий, когда говорил – посмотрим! Во всех отношениях прав!

– А мы вам привет привезли от Джессики из Москвы, знаете такую?

Женщина ахнула, замок лязгнул, калитка распахнулась.

– Что случилось? – быстро спросила она, переводя взгляд с Андрея на Марину и обратно. – Вы кто? Что с моей дочкой?..

– Ничего не случилось, все в порядке, – сказал Липницкий. – Можно мы зайдем?

– Вы из института? Из этого ейного? Театрального?

– Мы не из института.

– Проходите! – спохватилась женщина. – Проходите, конечно! Валер, из Москвы приехали про Женьку!..

– Ядрена качель!..

– Как зовут вашу дочь? – спросила Марина. Может, они просто адресом ошиблись?

Женщина махнула рукой:

– Мы зовем Женькой. А по паспорту Джессика она!.. Бабуля так назвала, уж очень ей хотелось.

Нет, не ошиблись. Все правильно.

– Поосторожней, не упадите!

На терраске были откинуты половики, открыт люк в подпол. Из люка высунулась голова, глянула вверх на приехавших и спросила отрывисто:

– Что там?

– Ничего, – повторил Липницкий. – Все в порядке.

– Не в больнице она, нет? На телефон не отвечает какой день уж!

– Валер, брось там все, вылазь и поговори как человек!

Крепкий мужик в клетчатой рубахе и брезентовых штанах выбрался из подпола, ловко прикрыл люк и в мгновение ока расстелил дорожку. Женщина все вытирала и вытирала руки, не могла остановиться.

– В зал проходите!..

В комнатах было чисто и хорошо пахло, какие-то травы, собранные в пучки, стояли на подоконниках. В «зале» оказался круглый стол с венскими стульями, коричневый диван, напротив – полированная стенка и телевизор.

– Проходите, проходите! Чего случилось-то?..

Марине было стыдно. Так стыдно, что она взяла Липницкого за руку.

– Джессика потеряла сумку, – заговорил Липницкий, по-своему поняв ее жест. – В сумке были все документы, кошелек и телефон.

– От ряззява! – в сердцах сказал мужик.

– Мы узнали адрес и приехали вам… сообщить.

– Спасибо, – растерянно сказала женщина. – Валер, надо в Москву ехать.

– Чего ж, и поедем. Сейчас и поедем. А чего она не позвонила?..

– От шока, – быстро сказала Марина. – Перепугалась, решила, вы ее ругать будете.

– Когда это мы ее ругали, – удивился мужик. – А где она есть сейчас?

– У нас. Моя внучка ее… Короче говоря, они вместе поступали в институт, там и познакомились. И сейчас Джессика у нас.

– Господи, свет не без добрых людей, – запричитала женщина. – Вот спасибо вам!.. Она ж вбила себе в голову, что в артистки пойдет, и будет знаменитая, как Ольга Бузова там какая-то! Мы с отцом и так, и сяк отговаривали – нет, говорит, пойду, и не уговаривайте! Что тут у вас хорошего, в глуши вашей! В прошлом году поступала – не поступила. В этом вот поехала снова в Москву…

– Тань, кончай.

– Да я ничего, Валер.

И все четверо уставились друг на друга.

– Может, пообедаете? – спросила женщина робко. – Или чайку взбодрить?.. По-быстрому!

– Да люди, небось, по своим делам приехали, Тань! Не приставай!

– Да чего я, Валер!

– И нам в Москву за дочерью надо!

– Подождите, – сказала Марина Тимофеевна. – Не спешите. Давайте присядем.

Женщина насторожилась, и у мужика сделался испуганный вид.

– Сейчас можно в Москву не ехать, – продолжала Марина. – Джессика у нас дома, никуда не денется и ничего с ней не случится. Другое дело, что возвращаться она не собирается.

– Ясное дело, не собирается! – перебил мужик. – Она собирается в артистки поступить! Так на то мы и мать с отцом, чтоб своей волей решить!

…Да уж, подумала Марина. Знали бы вы, ребята, как ваша распрекрасная дочь, будущая артистка, вас расписала!.. Интересно, Липницкий сразу догадался, что она врет? И поэтому был так безмятежен и весел всю дорогу? И что она сама, Марина, сейчас станет врать этим людям, правду ведь не скажешь! И нужна ли она, эта самая правда – здесь и сейчас?..