Последняя любовь президента - Андрей Курков

Воздушное пространство. Сентябрь 2004 года.

Стрелки на своих часах я перевел еще в самолете. Стюардесса каждые десять минут подходила, спрашивала с опаской в голосе: не нужно ли чего-нибудь. И посматривала на живот спящей в кресле Светланы. Еще до посадки, несмотря на то что проходили мы через VIP-зал, попросили нас написать что-то вроде расписки. Мол, Светлана отправляется в очень беременном состоянии в полет на свой страх и риск и в случае чего никаких претензий к авиалиниям предъявлять не будет.

– В случае чего? – попытался уточнить я.

– В случае, если роды начнутся в полете, – мягко объяснила представительница МАУ. – Вы поймите, среди пассажиров может не оказаться врача или акушера, а искать ближайший аэродром будет очень дорого для нас.

Я объяснил ей, что до родов еще целых три недели, но это ее, представительницу авиалиний, не успокоило. Однако, получив на руки расписку, больше она к нам не подходила. К самолету нас подвезли на микроавтобусе, и мы вольготно расположились себе в «бизнесе». Сидели минут десять одни на весь самолет, пока не подъехал автобус с «экономистами», то бишь с владельцами билетов в «эконом-классе».

Взлет Светлана перенесла легко. Самолет вырвался из сумрачного киевского полудня, разрезал крыльями тучи и тут же, видимо, обсох на ярком солнце.

Нам предложили апельсиновый сок и шампанское. Я взял шампанское, Светлана – сок, и мы чокнулись.

– За удачу! – произнес я.

– За счастье! – добавила Светлана.

Потом Светлана задремала. А я сидел и листал в памяти вчерашний день. Вспоминал, как заехал к маме. Как она мне навязывала какой-то свитер для Димы. «Если у него нет свитера, я ему там куплю!» – говорил я, а она продолжала настаивать. В конце концов, я привез этот свитер домой, но в чемодан его не положил.

– Вы же потом назад прилетите, – говорила мама, сдерживая в глазах слезы. – Вы же там не останетесь! Я буду вам помогать, буду внуков нянчить! Ты и Диме скажи, пускай они уже возвращаются! Мне скучно одной! Тебя я раз в три месяца вижу, и то только на пять минут заезжаешь! А Дима. Раз на ребенка решились, значит, выздоровел он уже! Да и тебе его лечение в копеечку влетает!

В этом она была совершенно права. Сбережения мои были на исходе. После запланированных трат на проживание и клинику на моем счету в родном «Укрэксимбанке» останется тысяч пятнадцать долларов. А следующий «инвойс» от клиники Димы и Вали потянет тысяч на тридцать. В этот момент по западным стандартам я стану банкротом, а Валю с Димой отправят на улицу.

Размышления мои не были особенно жизнерадостными. Я слушал гудение двигателей «боинга» и думал о том, что еще перед родами мне предстоит нелегкий разговор с Димой. Все, что мог, я для него сделал. Даже больше. Но теперь он становится нормальным человеком, у него будет семья и ребенок. У него есть жилье в Киеве. Квартира у мамы, слава богу, трехкомнатная. В Киеве, если что, он всегда может рассчитывать на мою помощь.

Светлана все дремала. Снова подошла стюардесса. Шепотом спросила, просмотрел ли я меню. Я прошептал в ответ:

– Да, просмотрел. Лосось с рисом.

– А пить? – спросила она.