Ромовый пунш - Элмор Леонард

В четверг, на обратном пути из Фрипорта в Вест Пальм, Джеки провела в туалете целых пятьдесят минут, заново перекладывая сумку. Сначала она положила сверток с пятьюстами тысячами, который тут же занял половину сумку. По краям она подоткнула нижнее белье и прикрыла деньги блузками и парой юбок, а затем все крепко-накрепко перевязала. Оставшиеся пятьдесят тысяч она положила в самую последнюю очередь, оставляя их на самом верху.

Когда она наконец снова вышла в салон, то один из пассажиров, парень, возвращавшийся домой из Фрипорта, где он проводил свободное время за игрой в рулетку, заявил ей:

— Я тут умираю от жажды, а вы проводите почти половину полета в сортире. Я этого так не оставлю, как только мы приземлимся, я подам на вас жалобу.

— Из-за того, что я не переношу высоты? — спросила Джеки.

— Тогда как вообще в таком случае вы можете работать стюардессой на самолете?

— Именно поэтому я и увольняюсь с работы.

— Но все равно я напишу жалобу.

— И на что пожалуетесь: на то, что меня мутит на высоте, — поинтересовалась Джеки, — или на то, что я назвала вас мудаком?

Он был как будто смущен.

— Вы мне этого не говорили.

— Разве? Ладно, тогда скажу. Вы мудак.

Это был её последний полет.

Рей Николет дожидался её на верхнем этаже автостоянки. Он взял у неё ручку тележки, сказав при этом:

— Вообще-то не дело, что мы встречаемся вот так.

— Так ты ведь сам сказал, что это последний раз.

— Да? И это действительно так, не правда ли? Мы могли бы встретиться ещё где-нибудь. Вот только дело до конца доведем. Как считаешь?

— Можно было бы. Если только я снова не окажусь в тюрьме.

— Ферон звонил в офис атторнея штата. И сегодня утром выездной сессией окружного суда дело в отношении тебя было прекращено.

Вот так — услышать такое, нежданно-негаданно, в полутемном гараже, среди рядов пустых автомобилей. Она остановилась. Николет прошел ещё несколько шагов вперед и тоже остановился, выжидающе оглядываясь назад.

— Ты хочешь сказать, что я свободна? — уточнила Джеки.

— Свободна как птица. Но я надеюсь, что ты все же доставишь товар по назначанию и тем самым завершишь начатую работу. Сколько тебе дали на этот раз?

— Как я и сказала, — ответила Джеки. — Пятьдесят тысяч. Он уверен, что ему понадобятся деньги для залога.

— На тот случай, если таковой будет установлен, — сказал Николет. Они остановились перед «Хондой» Джеки. Пока она открывала багажник, он добавил:

— Вчера вечером мы задержали товар, который должен был бы принести ему по самым грубым подсчетам ещё тысяч двести. И ещё мы без единого выстрела, практически голыми руками, взяли троих из его ребят.

Джеки подняла крышку багажника.

— Но ведь сам-то Орделл вам не попался.

— Пока. Но кто-нибудь один из троих его обязательно заложит. Или тот, другой, которого я показывал тебе в больнице, он морально уже готов к этому. — Николет положил тележку в багажник, и сел в машину, прихватив с собой сумку Джеки. Сумка с растегнутой «молнией» уже стояла у него на коленях, когда Джеки села за руль.

— Так это и есть пятьдесят тысяч, а? — спросил он, глядя на пачки стодолларовых банкнот, каждая из которых была перетянута посередине тонкой резинкой. — А с виду как будто их совсем и не так много.

— Мне сказали, что в каждой пачке ровно десять тысяч.

— А сама ты не пересчитывала?

— Я никогда не считала. В конце концов это не мои деньги.

— А вдруг он засунул сюда кокаин? Этого ты тоже не проверяла?

Она следила за тем, как Николет ощупал все пачки с деньгами, а также поискал в складках юбки.

— Мистер Уолкер обещал мне, что больше он никогда этого не сделает.

— А где же твои бигуди?

— Я их не брала.

Она глядела, как его рука переместилась в ту сторону сумки, где сбоку была засунута пара черных туфель с высокой шпилькой. Его пальцы коснулись лакированной кожа, а затем снова вернулись к верхнему свертку, выхватывая из него одну из пачек. Поднеся пухлую стопку банкнот близко к уху, он быстро зашуршал ими.