Брачный сезон - Галина Балычева

Не обнаружив главного свидетеля дома, мы решили наведаться к Мишке, и, как оказалось, не зря. Троица в лице Славки, Шурика и самого хозяина дачи предавалась возлияниям под сенью плодовых деревьев. Они уже были в той стадии, когда не помнили, с какого горя начали пить, и громко выясняли, кто кого больше уважает.

— Дела... — озадаченно протянул генерал. — Судя по всему, допрос откладывается на неопределенное время.

Я мысленно с ним согласилась. Однако Валентина Александровича душевное состояние свидетелей, судя по всему, не смутило. Он подошел к врытому в землю столу, за которым расположилась троица, и, взяв в руки бутылку коньяка, поднес ее к глазам и принялся внимательно изучать этикетку. Мужики, заметив незнакомца, прервали прения и пьяно уставились на вновь пришедшего.

— Хороший коньяк, — одобрил Мальков и, обведя троицу тяжелым взглядом, вдруг резко спросил:

— Ваши звания, товарищи?

Мишка с Шуриком разинули от неожиданности рты, а Славка вдруг вскочил и, вытянувшись по стойке «смирно», гаркнул во все горло:

— Рядовой запаса Иванов Вячеслав Тихонович! !!

— Вольно, — скомандовал Мальков и перевел взгляд на Мишаню.

Тот, глядя на Малькова, как кролик на удава, медленно поднялся со скамейки и не в силах принять строго вертикальное положение, придерживаясь одной рукой за стол, все же запинаясь отрапортовал:

— Рядовой зап-паса Л-ломов.

Рядом с ним тут же вырос щуплый Шурик и со словами: «Господи, неужто война?» — поведал о своем звании лейтенанта запаса.

— Служили? — осведомился Валентин Александрович.

— Никак нет, — доложил Шурик. — В институте была военная кафедра.

— Понятно, — протянул Мальков, усаживаясь за стол. — Да вы садитесь, господа... Чего повскакивали? В ногах правды нет.

Мы со Степаном Евсеевичем едва сдерживали смех, наблюдая процесс вытрезвления пьяной троицы, виртуозно проводимый Валентином Александровичем.

— Итак, господа, — ровным голосом начал Мальков, — следствие располагает сведениями, что в день убийства Павлюка Василия Петровича, работника господина Ломова, один из вас находился поблизости от места преступления и видел убийцу, но по каким-то причинам скрыл это от следствия...

Валентин Александрович выдержал паузу, переводя взгляд с одного парня на другого, и продолжил:

— А за сокрытие сведений о преступлен ин...

Он не успел договорить. Резко протрезвевший Славка поднялся со скамейки и, покаявшись за свой нерешительный, как он выразился, характер, изъявил желание содействовать следствию и готовность ответить на все вопросы.

— Ну, что ж, — произнес Мальков, — лучше поздно, чем очень поздно. Пройдем те, гражданин Иванов, вот к тем бревнышкам, побеседуем о том о сём.

При слове «гражданин» Славка дернулся, как от удара, а Мальков, ухмыльнувшись, процедил:

— Шучу, шучу.

Пока они «беседовали», сидя на бревнах возле бани, мы как-то даже не нашли общей темы для разговора и сидели за столом молча, изредка поглядывая в сторону Малькова и Славки.

Допрос длился недолго, но и не коротко, и когда закончился, Валентин Александрович присоединился к нам за столом. Славка же маялся возле кустов смородины и подходить к нам не решался. Видимо, испытывал неловкость перед Мишкой за то, что заложил его жену.

— Теперь у меня вопрос к вам, Михаил Федорович, — Мальков в упор уставился на Мишку. — Не подскажете ли, где в данный момент находится ваша супруга, Ломова Лариса... Как, простите, ее по батюшке?

— Ивановна, — услужливо подсказал Шурик, поскольку Мишка молчал «как рыба об лед».

— Ага, Ломова Лариса Ивановна, — повторил Мальков. — Так где же она? — Он по-прежнему буравил Мишку взглядом, но совершенно безрезультатно. Тот вошел в глубокий ступор.

— Сбежала она, — опять встрял Шурик. — Забрала деньги, брюлики... простите, бриллианты и сбежала.

Валентин Александрович взглянул на генерала, потом на меня и, немного помолчав, спросил:

— Марианна, из показаний Иванова Вячеслава Тихоновича, — Мальков кивнул в сторону Славки, — следует, что в заброшенном поселке в день убийства вместе с Ломовой Ларисой Ивановной был ваш работник Ломов Федор Алексеевич, отец Ломова Михаила Федоровича. Это так?

Я растерянно пожала плечами. Мне-то откуда знать? Я там, кроме трупа, никого не видела.

— Этого я не знаю, — ответила я. — Мы там были с Купатовым Александром... — Я запнулась, пытаясь вспомнить, какое у Саньки отчество, раз уж тут такой официальный разговор пошел. Не вспомнив отчества, я развела руками и замолчала, не зная, что еще добавить.

— А где сейчас находится Ломов Федор Алексеевич? — не унимался Мальков.

Я покосилась в сторону Мишани и, вздохнув, ответила:

— Наверняка сказать не могу, — я еще раз взглянула на Мишку, — но очень может быть — там же, где и Лариса. Ее машина вон стоит, — я указала на красный «Пежо» у ворот, — но ведь на чем-то она уехала... Может быть, ночью за ней приезжал Федор Алексеевич и увез ее?..

Мишка сидел с каменным лицом, только желваки ходили под кожей. Он так и не проронил ни слова.

— У старшего Ломова есть машина? — поинтересовался Валентин Александрович.

Славка с Шуриком переглянулись и пожали плечами, а я поведала о синем «БМВ», который преследовал нас по дороге в Каменск, и даже номер машины назвала.

— Дело в том, — сказала я, — что Мишин дед является незаконнорожденным сыном графа Алексея Николаевича Воронцова. И так случилось, что законный правнук Воронцова — Дмитрий Воронцов, друг нашей семьи, нашел в Париже свою двоюродную тетку. А Федор Алексеевич, подстрекаемый Ларисиным желанием жить в Париже, решил всеми правдами и неправдами отвоевать свое право на наследство. Уж не знаю, каким образом он намеревался это сделать... И вообще это совсем другая история, к убийству не имеющая отношения. Но, судя по всему, на синем «БМВ» за нами гонялся Федор Алексеевич.

Славка с Шуриком слушали меня, раскрыв рты, а Степан Евсеевич даже как-то крякнул от удивления. Об этой стороне дела ведь пока никто в поселке ничего не знал.

— Вот это да... — почесал бритую голову генерал. — Ну, просто роман.

— Да уж, — согласился с ним Валентин Александрович. — Тут, оказывается, история с предисловием. Выходит, что у жены Михаила Ломова и его отца были общие интересы.

Мальков исподлобья взглянул на Мишаню, но тактично не стал развивать эту тему.

— Но какое отношение к этой истории имеет злосчастный Павлюк, убитый в заброшенном