Жизнь замечательных детей - Люся Лютикова

– Тебя спасло провидение. Впрочем, твою соседку тоже.Если бы на ее шею не был наложен гипс, она бы сейчас лежала в морге. Видишь,чем ее душили?

И Руслан показал мне велосипедную цепь. При взгляде на нее янепроизвольно схватилась за горло. Действительно, меня спасло чудо. А еще, какни странно, мерзкая соседская собачонка. Если бы таксе не захотелось на ночьглядя полакомиться консервами, соседка ни за что не отправилась бы в стольпоздний час на улицу. А значит, я наверняка угодила бы в расставленный капкан.Пожалуй, надо сделать псине подарок. Думаю, намордник будет в самый раз.

Я сидела в кабинете у Руслана Супроткина и давала показания.Из скромного свидетеля я превратилась если не в дознавателя, то как минимум внесостоявшуюся жертву. Меня так и распирало от гордости. Капитана тожераспирало, но только от возмущения. Моя сыскная деятельность явно не вызывала унего никакого восторга.

Руслану удавалось сдерживать себя, пока я методичноперечисляла, с кем мне удалось переговорить по делу об убийстве и где побывать.Но когда я дошла до клакера Каминского, терпение Супроткина не выдержало.

– В чем был смысл твоих так называемых допросов? –вскричал он. – Это же курам на смех! Да любой из этих людей мог запростотебе соврать, а ты бы и не заметила!

– Ты ничего не понимаешь, – ответила я с видомоскорбленной невинности. – Я работаю по своему собственному методу.

– И в чем же он состоит? Давай расскажи! Если, конечно,великий сыщик соизволит поделиться с нами, сирыми и убогими, – ерничалкапитан.

– Соизволит. Все элементарно: я просто слушаю…

– А я, по-твоему, нет? – перебил меня Руслан.

– Ты – нет. Тебя интересуют факты: где былподозреваемый с 8 до 11, имел ли пистолет, знал ли секретный код сейфа?.. Это,конечно, тоже важно. Но по большому счету, факты можно подтасовать. А я влезаюв шкуру другого человека. Я просто слушаю его историю. Чувствую. Вижу. Не знаю,как это тебе объяснить, но я как бы вживаюсь в него, начинаю понимать, чем онживет, что его волнует.

– А в Жанну Лопухину ты тоже вжилась? Ну и как,успешно? – насмешливо протянул Супроткин.

– Здесь у меня вышел прокол, – смиренно призналасья. – Меня смутила ее внешность. Мой опыт общения с подобными девицами…

– Не всегда следует доверять собственному опыту, –опять перебил Руслан. – Например, опыт учит нас, что умирают всегдадругие. Вот ты, к слову, знаешь, кто Жанна по профессии?

– А у нее еще и профессия есть? Я думала, она обычнаясодержанка, без образования и трудовой биографии.

– А вот и нет. Она фармацевт и, между прочим, оченьхороший. И сексуальных партнеров у нее было не так уж много, старушка соседканичего предосудительного про ее моральный облик сказать не смогла, как нипыталась. Впрочем, это ведь факты, а ты их презираешь.

– Вообще-то был момент, когда я насторожилась –вспомнила я. – Жанна рассказывала о своем младшем брате, и я подумала: неслишком ли глубокие переживания для такой поверхностной девицы? Но потом меняувлекли другие подозреваемые, и я о ней забыла. Значит, все дело в Коле, еебрате?

Руслан кивнул, и я с воодушевлением стала выстраиватьверсию:

– Это ведь его обошли на конкурсе юных дарований? Ипосле этого мальчик покончил с собой? А Жанна узнала, кто организовал клаку, ирешила отомстить?

– Да, все примерно так и было, – отозвалсякапитан. – Коля рос капризным, избалованным ребенком, который привыкполучать все на блюдечке с голубой каемочкой. Мать и сестра потакали любой егоприхоти, он просто не знал слова «нет». Теперь сложно сказать наверняка, но, повсей видимости, у Николая было не все в порядке с психикой. Педагогивспоминают, что в ответ на критическое замечание он мог выйти из себя, порватьноты, броситься на человека с кулаками. Однако у мальчика, несомненно,присутствовал огромный талант, он виртуозно играл на скрипке. Николаю прочилибудущее Паганини. Преподаватели в музыкальной школе прощали ему все выходки,потому что понимали: гениальность и психическое здоровье редко ходят парой.