Я убью тебя, менеджер! - Евгений Зубарев

Софья вызвала меня к себе и попросила отработать эту тему в номер к понедельнику.

– Я понимаю, что настроение у вас не самое рабочее, но мы должны думать о будущем. Наше будущее – это наши читатели. Вы уже отписывались про похищения. Думаю, теперь есть смысл пристегнуть к ним и этого Тотошкина. Хотя, он ведь не чукча, так? – спросила она с неожиданным любопытством.

Я покачал головой – не знаю, как там с генотипом, а фенотип у Тотошкина был самый русофильский. Румянец во всю широченную морду, представительное брюшко и нечесаные патлы по плечи. Такими чукчей мир еще не видывал.

На сайтах информационных агентств обстоятельства похищения освещались достаточно подробно – Тотошкина забрали ранним утром, прямо из теплой постели пригородного дома, трое неизвестных граждан в масках и увезли в неведомом направлении на белом микроавтобусе. В теплой постели находилась также и жена Тотошкина, Юлия Ивановна, известная правозащитница, но она похитителей не заинтересовала, что, кстати, вызвало бурю саркастических комментариев среди коллег. Тотошкиной припомнили ежемесячные истерики, в ходе которых общественность пытались уверить в кознях неведомых врагов, желающих погубить бескорыстную и талантливую журналистку. Враги ни разу не назывались поименно, но из контекста обличительных статей Юлии Ивановны неизменно следовало, что речь идет о людях из окружения президента или, на худой конец, лидера правящей партии. Правда, наблюдатели называли более точный адрес недругов – конкурирующих с Тотошкиным предпринимателей, безуспешно претендующих хотя бы на часть его невероятно выгодных государственных заказов на поставки продуктов питания в армию.

Оставленная в одиночестве Тотошкина теперь давала одну пресс-конференцию за другой в режиме нон-стоп, причем, судя по картинкам в телевизоре, успевала в один день показаться как в Петербурге, так и в Москве. В перерывах между пресс-конференциями безутешная женщина нашла время для посещения парикмахерской, где сделала прелестный «готический» макияж, который теперь живо обсуждали на всех гламурных сетевых порталах страны. Еще обсуждали черную шляпку с вуалью и потрясающие серьги с черными бриллиантами, которые Юлии Ивановне очень шли, да вот повода надеть, увы, раньше не находилось.

Я уже совсем было собрался идти домой, как в питерских новостях начали трансляцию последней пресс-конференции Тотошкиной, на которую она сумела затащить все руководство главка ГУВД, и я присел на минуточку в редакционном холле. Вел конференцию Петюня, и виду него был донельзя расстроенный. Я увидел в кадре Андрюху Иванова, который бросал в лицо Петюне напрашивающийся вопрос:

– Чем занималось ГУВД все эти три месяца, пока в городе регулярно похищали этнических чукчей, и почему оно признало проблему лишь сейчас?

Петюня разводил руками и отвечал, видимо, с бодуна, совершенно искренне:

– Мы возбудили уголовное дело, потому что похитили депутата федерального парламента. Как же мы могли его не возбудить, это же депутат, а не бомж какой-нибудь!

Меня удивила отвага телевизионных редакторов, пустивших такой сюжет в эфир, но потом я вспомнил про финансовые возможности Юлии Ивановны и решил, что дело не в отваге, а банальной «джинсе», случайно совпавшей с интересами общества.

Впрочем, потом кто-то задал вопрос Юлии Ивановне, и я усомнился в заказушности этого сюжета. Незнакомая мне девица спросила Тотошкину:

– Почему вы только сейчас требуете от ГУВД активизации работы по поиску похищенных граждан? Ведь похищения начались три месяца назад.

– Я ничего не знала об этом, – развела руками Юлия Ивановна. – Власти скрывали! Режим творил свои грязные делишки под покровом секретности.

Девица не отступилась, а вдруг достала номер «Петербургского интеллигента» с моим текстом на первой полосе:

– Какая секретность?! Вот, ваши же местные коллеги уже писали об этом.

– Какие это коллеги! Это бомжи от журналистики, – презрительно гавкнула Юлия в микрофон, на минутку потеряв лицо. – Ни денег, ни влияния – одни дешевые понты. А как они одеваются, вы бы видели! Впрочем, – тут же поправилась она, – мы как раз у себя в «Новой планете» собирались писать о похищениях, но не успели закончить расследование.

Девица ухмыльнулась и потянула Юлию за язык:

– Ах вы начали проводить собственное расследование? И каковы же его результаты?

Тотошкина откровенно замялась, растерянно хлопая огромными черными ресницами.

– Это информация пока не для печати, – наконец выдавила она из себя.

Репортаж закончился панорамой по бриллиантовым сережкам Юлии Ивановны, и я мысленно поаплодировал ребятам из местной телекомпании – все было сделано на «пять с плюсом». Зарплату им, что ли, прибавили или редактора умного наконец нашли?

– Какие у нее классные брюлики! – услышал я тяжелый вздох возле самого уха и, повернувшись, обнаружил рядом с собой Марту.

Марта тоже собралась домой и тоже не дошла до выхода, остановленная телевизионным репортажем.

– Хочешь, подарю тебе такие же, когда закончим работу с Камминг? – щедро предложил я, улыбаясь ей снизу вверх.

– Ни черта ты не понимаешь в бриллиантах, дурачок! – осадила меня Марта. – На такие камни тебе лет пять надо будет корячиться у трех Камминг кряду. Эти вещи не из твоей жизни, Ваня.

Я тут же встал и направился к выходу.

– Подожди! Да не дуйся ты! Ваня!! – закричала она мне вслед, но я решил обидеться, поэтому спустился вниз почти бегом, бросил ключ охраннику и, выйдя на Невский, сразу свернул на Лиговку, чтобы наверняка, даже случайно, не пересечься с Мартой.

Конечно, Марта наверняка была права насчет немереной цены того бриллиантового гарнитура, но мне не нравилось, когда кто-то, хоть бы и Марта, указывает мне на потолок, выше которого я якобы никогда не вырасту.

«Не из твоей жизни, Ваня». Можно подумать, эта гламурная жаба Тотошкина спустилась к нам прямо с Олимпа. Тьфу.

На Лиговке я сразу наткнулся на пустую маршрутку с гостеприимно распахнутой дверью, на которой было написано: «До Петроградской, 15 рублей». Я тут же забрался в микроавтобус, отдал водителю два червонца и уселся в самом конце салона, чтоб не возиться потом с чужой мелочью.

Маршрутка заполнилась пассажирами быстрее, чем я думал, и водитель, типичный темноволосый гастарбайтер с просторов СНГ, вскорости рванул с места, даже не дожидаясь момента, пока народ рассядется по местам.

Глядя, как ловко он распоряжается деньгами, принимая плату и отсчитывая сдачу с самых неожиданных купюр, одновременно дерзко лавируя среди напряженного трафика Литовского проспекта, я подумал, что скоро в процессе эволюции у водителей питерских маршруток на спине должны вырасти третий глаз и третья рука.

Не доезжая Марсова поля, наша машина вдруг свернула в сторону от моста, и в салоне немедленно поднялся яростный гомон:

– Что такое! Мы должны ехать прямо! – тревожно вскричала немолодая полная женщина с переднего сиденья.