Ночное плавание - Меган Голдин

Но ее крики становились все дальше. Мы уходили прочь от нее. Он сжал меня крепче, заключив в нерушимые оковы своих рук, и изменил направление. Пошел в другую сторону. Глубже в лес. Прочь от Дженни. Я попыталась пнуть его, но силы были слишком неравны, и мои ноги безвольно повисли в воздухе.

Вскоре после этого он внезапно остановился. Я почувствовала, как меня подняли и опустили, положив на твердую металлическую поверхность. Металлические ребра врезались в мою кожу. Я лежала в кузове пикапа.

Его рука зажимала мой рот. Я не могла кричать. Зато меня больше не сковывали эти мощные руки. Я лежала на спине и смотрела в глаза своего похитителя. Серые глаза, которые узнала даже в лесном сумраке.

Я вздрогнула от ужаса, когда Бобби наклонил свое лицо к моему.

Он прижал к моим губам палец.

– Ш-ш-ш.

Он надавил на меня, чтобы я распласталась в кузове. Натянул брезент мне на голову. Вот тогда я поняла, что он меня прячет. Защищает. Вскоре после этого я почувствовала, как машина просела под тяжестью садящихся в нее людей.

Бобби забрался в кузов, вытянув ноги рядом со мной и прижавшись спиной к кабине. Раздался легкий стук, когда кого-то опустили в кузов рядом с ним. Я услышала всхлип. Это была Дженни.

Хлопнули двери. Кто-то бросил в кузов грузовика нераспечатанную банку пива. Она ударилась о металл и отскочила мне на ногу. Было очень больно.

Мы тронулись с места с громкой пробуксовкой. Дженни так сильно дрожала, что я слышала, как стучали ее зубы. Я выглянула из-под брезента. Бобби расстегивал рубашку. Я испугалась, увидев, что он раздевается. Сняв рубашку, он накинул ее на Дженни и подоткнул, как одеяло. Потом потянулся к моей руке и успокаивающе сжал ее, пока пикап мчался по лесной дороге, сильно кренясь на выбоинах.

– Бобби, смотри, чтобы она не выпала. Мы с ней еще не закончили, – крикнул кто-то через открытое окно.

Раздался пьяный смех.

С визгом шин пикап резко повернул на гладкий асфальт. Мы выехали на шоссе. Скорость стала быстрее. Ухабов меньше. В ушах зашумел ветер.

Рука Бобби лежала на спине Дженни. Она лежала рядом с ним. Казалось, он успокаивал ее. Я попыталась перегнуться через него, чтобы тоже успокоить ее. Он резко толкнул меня вниз, мы ехали все быстрее. Когда грузовик наконец остановился, я услышала рев океана и почувствовала безошибочный запах моря и соли.

– Где она? – раздался мужской голос, грубый и неровный.

Кто-то наклонился над бортом грузовика. Пьяный. Я вздрогнула, когда он почти коснулся меня.

– Она там, – раздался еще один невнятный голос.

– Может, отпустить ее уже?

Более глубокий голос. В нем слышался страх.

– С чего бы это?

– Да, чувак. Мы все хотим еще разок. Может, Бобби передумает и поучаствует? Что скажешь, Бобби?

Мое сердце колотилось. Я лежала не двигаясь, боясь, что они обнаружат меня под чехлом. Бобби напряженно сидел рядом со мной. Казалось, он заслоняет меня от них.

– Нет. Не надо. Пожалуйста. Я не могу. – Это была Дженни. – Отпустите меня. Я хочу домой.

– Хорош ныть, шлюха, – крикнул кто-то. – Вставай.

Дженни с трудом поднялась на ноги. Пикап снова качнулся, когда она спрыгнула. Они побрели по песку на пляж вместе с Дженни.

Бобби, выбравшийся из кузова, приподнял брезент, чтобы видеть мое лицо.

– Беги, – прошептал он. – Я постараюсь уговорить их оставить ее в покое, но тебе нужно убираться отсюда.

Я уставилась на него, когда он поднял ящик с пивными банками и бутылками.

– Беги, – поторопил он, прежде чем повернуться и присоединиться к своим друзьям на пляже.

Я не послушала его. Я спряталась в кустах. Я не могла бросить сестру. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела знакомые очертания причала Моррисонс-Пойнт. Было странно обнадеживающе знать наше местоположение.

На пляже замерцал огонек, а затем появился едкий запах бензина, когда они разводили костер на песке. Их темные силуэты выделялись на фоне пламени, они стояли и пили пиво, чокаясь бутылками.

Напротив парковки, около туалета, стояла телефонная будка. У меня не было денег, но я решила, что могу позвонить оператору и попросить вызвать полицию. Я тихо пошла через парковку, пригнувшись, чтобы меня не заметили. Мои туфли свалились в лесу. Я была босиком. Земляная площадка была усеяна острыми камнями, которые впивались в мои стопы. Несмотря на боль, я не плакала и вообще не издала ни звука.

Мне пришлось выбежать на открытое пространство, чтобы добраться до телефонной будки. Я сделала это быстро, но задержалась, нащупывая дверь в темноте. Наконец я протиснулась внутрь, подняла трубку и набрала номер оператора. Мои руки так сильно тряслись, что потребовалось несколько попыток, чтобы нажать нужные кнопки.

– Чем я могу вам помочь? – спросил оператор.

– Пожалуйста, – пробормотала я. Горло у меня пересохло настолько, что не вышло ни звука. Я прочистила его и сказала громче: – Мне нужно поговорить с…

Дверь телефонной будки резко распахнулась, больно ударив меня в плечо. Внутрь протянулась рука и положила трубку, оборвав звонок. Я медленно обернулась. Это был друг Бобби, один из тех мальчиков, которые украли конфеты у Рика, когда они подвозили нас домой в первый раз. От него несло спиртным. Это было так невыносимо, что я отпрянула как можно дальше, пока спина не уперлась до боли в телефонный аппарат.

– Да это же младшая сестренка, – прорычал он.

Он схватил меня за волосы и притянул к своему красному пьяному лицу.

47. Рэйчел

Они встретились на набережной в сумерках. Дэн и Кристин Мур подошли к Рэйчел рука об руку, в низко надвинутых бейсболках, чтобы скрыть лица. Они были одеты как близнецы: в одинаковые джинсы и футболки под расстегнутыми рубашками. Джинсовая у него. Белая льняная у нее. Их рубашки развевались на ветру, как купола парашютов.

Втроем они сошли с набережной на пляж, пройдя мимо припозднившихся отдыхающих, которые стряхивали песок с полотенец, прежде чем перекинуть их через плечо и отправиться домой. На дальнем конце пляжа серферы гребли к берегу, против воли подгоняемые из океана убывающим светом.

Когда они договаривались по телефону о встрече, Дэн сказал Рэйчел, что они с Кристин были бы рады поговорить с ней, но не в доме. Митч Элкинс был у них накануне. Келли расстраивало, что ее обсуждают внизу, пока она остается в своей комнате, а ее бабушка время от времени заглядывает к