Пророчество Романовых - Стив Берри

Москва

Вторник, 19 октября

7 часов 00 минут

Хейес быстро подошел к телефону, трезвонившему на тумбочке рядом с кроватью. Он только что принял душ и побрился, закончив приготовления к очередному дню работы комиссии, поворотной точке, когда будет принято решение по трем кандидатурам, отобранным для окончательного голосования. Не было сомнений, что Бакланов пройдет во второй тур; теперь его избрание гарантировано — «тайная канцелярия» вчера поздно вечером подтвердила, что куплены все семнадцать членов комиссии. Даже тот дотошный мерзавец, терзавший Бакланова на последнем заседании, в конце концов назвал свою цену.

Сняв трубку на четвертом звонке, Хейес узнал голос Хрущева.

— С полчаса назад поступил звонок из российского консульства в Сан-Франциско. Ваш мистер Лорд в Калифорнии, вместе с Акулиной Петровой.

Хейес был ошеломлен.

— Что он там делает?

— Он заявился в один из местных банков с ключом от ячейки депозитария. По-видимому, именно его он выкопал из могилы Николая Максимова. Первый кредитный банк относится к тем финансовым заведениям, за которыми КГБ следил на протяжении многих лет. Коммунисты были одержимы стремлением разыскать сокровища царской казны. Они были убеждены, что золото хранится в банковских сейфах, куда его упрятали еще до революции. На самом деле определенная доля правды в этом есть, после семнадцатого года на разных счетах были обнаружены миллионы.

— Вы хотите сказать, что ваши спецслужбы до сих пор следят за банками в надежде отыскать деньги, которым почти сто лет? Неудивительно, что Россия разорена. Вам нужно поскорее забыть обо всем и двигаться дальше.

— Вот как? Взгляните на то, что происходит. Быть может, мы не такие уж и глупые, какими вы нас считаете. Хотя кое-что из того, что вы сказали, соответствует действительности. После падения коммунистического режима некоторые затеи вроде этой были признаны непосильным бременем. Однако я предусмотрительно восстановил прежние связи, когда родился наш тайный союз. Наше консульство в Сан-Франциско десятилетиями поддерживало без лишней огласки отношения с двумя банками. В обоих имелись депозитарии, которыми до революции пользовались царские представители. К счастью, наш источник доложил, что вскрыли ячейку, которая, как мы подозревали, имела какое-то отношение к Романовым.

— И что произошло?

— Лорд и Петрова явились в банк с выдуманной историей о том, что они якобы представляют интересы какого-то умершего. Сотрудник банка не придавал этому значения до тех пор, пока они не предъявили ключ от одной из самых старых ячеек в хранилище. Именно за этой ячейкой мы и наблюдали. Лорд покинул банк с тремя бархатными мешочками, содержимое которых неизвестно.

— Известно ли, где он сейчас?

— Расписываясь за вскрытие ячейки, Лорд оставил в качестве своего адреса местную гостиницу. Мы убедились, что он и Петрова по-прежнему там. Судя по всему, в Америке Лорд чувствует себя в полной безопасности.

Хейес принялся лихорадочно соображать. Он взглянул на часы. Семь утра вторника в Москве означало, что в Калифорнии еще восемь вечера понедельника.

Двенадцать часов до того, как Лорд начнет новый день.

— У меня появилась мысль, — сказал Хейес.

— Я так и думал, — усмехнулся Хрущев.

Оставив содержимое ячейки депозитария в сейфе на этаже, Лорд и Акулина спустились на лифте в фойе гостиницы «Мариотт». Публичная библиотека Сан-Франциско открывалась в девять часов утра, и Лорд хотел первым делом заглянуть туда, чтобы продолжить исследования и постараться выяснить, не упустил ли он что-либо из вида, или хотя бы определить общее направление, в котором можно будет двигаться в поисках ответов.

Это расследование, которое Лорд сперва воспринимал лишь как средство покинуть Москву, постепенно его захватило. Сначала он собирался только узнать, какая тайна спрятана в Стародубе, и первым же самолетом вернуться в Джорджию. Но после того, что произошло с Максимовыми, после находок на кладбище в Стародубе и в сан-францисском банке Лорд осознал, что все гораздо серьезнее, чем он полагал вначале. И теперь он был полон решимости идти до самого конца, хотя и понятия не имел, куда все это может завести. Однако расследование захватило его еще больше благодаря тому, что происходило между ним и Акулиной.

В «Мариотте» Лорд снял только один номер. Они с Акулиной легли спать на разных кроватях, однако их вечерние беседы открыли необычайную общность душ. Они посмотрели по телевизору кино, романтическую комедию, Лорд переводил диалоги. Акулина получила большое удовольствие от комедии, а он получил большое удовольствие, смотря фильм в ее обществе.

В жизни Лорда был всего один серьезный роман — с однокурсницей юридического факультета Университета Виргинии, которую, как он в конце концов выяснил, гораздо больше интересовала карьера. Сразу же после окончания учебы она бросила Лорда и уехала по приглашению работать в одну вашингтонскую фирму, где, как он полагал, она до сих пор упорно карабкалась вверх по иерархической лестнице, стремясь стать полноправным партнером. Лорд перебрался в Джорджию и устроился в «Придген и Вудворт». У него бывали время от времени мимолетные увлечения, но никто его не волновал так, как Акулина Петрова. Он никогда не верил в судьбу — эта концепция больше подходила пастве, боготворившей его отца; но сейчас нельзя было отрицать серьезность происходящего, как в части расследования, которое они вели с Акулиной, так и в части взаимного влечения.

— Мистер Лорд!

Он никак не ожидал, что его окликнут по фамилии в фойе этой дорогой гостиницы. У него не было знакомых в Сан-Франциско.

К ним направлялся радостный коротышка с черными волосами и такими же черными усиками. На нем был двубортный пиджак с широкими лацканами в европейском стиле. Он шел не спеша, опираясь на трость.

— Я Филипп Витенко, сотрудник российского консульства, — представился по-английски коротышка.

Лорд встревожился.

— Откуда вы узнали, где меня найти?

— Мы не могли бы где-нибудь присесть? Мне нужно кое-что с вами обсудить.

У Лорда не было ни малейшего желания идти куда-то с этим человеком, поэтому он указал на ряд кресел вдоль стены.