Правила игры - Олег Егоров

— Как?! Опять?! — пришел Кутилин в изумление.

— Что значит — опять?! — подскочил Егоров. — Семь лет прошло!

— Мать твою! Надо же, как время летит! — всполошился мой сосед. — Пойду портрет Бурчалкина дописывать! Не то и мои «бабки» плакали!

— Тогда и я пойду! — Егоров надел шапку и, не прощаясь, затопал по коридору.

«Тогда и я пойду», — подумал я, когда за участковым захлопнулась дверь.

Перед уходом я проверил, что там от меня еще осталось. Осталось прилично: около пяти тысяч долларов — Журавлев деньги вперед брать отказался, два паспорта: мой общегражданский и самопальный, производства фирмы «Проявитель» на имя господина Березовского, кольт армейский с запасной обоймой, предсмертный презент Руслана, записная книжка, сотовый телефон и никчемное теперь, а может, и «кчемное» удостоверение охранника «Дека-Банка». Честный вор Гудвин все мое принес со мной, включая изъятые у Караваева файлы приговоренных сотрудников «Третьего полюса». Рюкзак с разобранной винтовкой «Тигр», патронами к ней и оставшейся гранатой Гудвин спрятал в буксе вагона «Москва — Симферополь».

По бесплатному рекламному каталогу, регулярно попадавшему в наш почтовый ящик, я отыскал номер более-менее ближайшего автосалона в районе станции метро «Петровско-Разумовская» и справился о наличии автомобилей марки «УАЗ».

— Весь модельный ряд с гарантийным техобслуживанием, — был охотный мне ответ.

— Что советуете? — включился я в беседу.

— Модель 31514 пользуется спросом. Розничная цена шестьдесят пять тысяч рублей.

— А самая дорогая?

— Модель 31519, семьдесят пять тысяч рублей соответственно.

— И сколько это в деньгах?

— Понял. Три тысячи условных единиц, — отреагировал собеседник.

— Условились, — сказал я. — Оформляйте покупку. Отберите там лучшую и с полной комплектацией. Сотня сверху. Готовность через час. — И продиктовал паспортные данные.

— Сань! Тебя ждать?! — не отрываясь от мольберта, спросил в приоткрытую дверь мастерской Кутилин. — Или только на сороковины теперь объявишься?

— Ты смотри там, Глазунов, лишний глаз не добавь Бурчалкину! Он твоих новаций не оценит! — отозвался я, выходя на лестницу.

Покупка была оформлена в оговоренный срок. Франклин, заразный и твердый, как шанкр, действовал на мозги наших коммерсантов безотказно. С окончанием всех формальностей, сведшихся в основном к процедуре оплаты, директор автосалона торжественно вручил мне техпаспорт с транзитными номерами и лично повел осматривать приобретение. Новенький, словно сошедший с конвейера, «УАЗ» сиял изморозью на боках и капоте. Около него лениво копошились двое рабочих, добавляя какие-то железки, свинчиваемые тут же с соседних вездеходов аналогичной конструкции.

— Поставщики! Вечная история! Недокомплект. — Директор отрепетированно развел руками.

Любят у нас разводить. Даже новые товарно-денежные отношения не в состоянии поколебать твердыню советского производства.

— Да нормально! — пнув колесо, проворчал автослесарь. — Зверь-машина! Зуб даю!

Слишком гнилые были зубы у этого автослесаря. С такими зубами его божба звучала как откровенная профанация. И, доставая уже обещанную давеча сотню сверху, я вдруг передумал.

— Ну, тогда и у вас, пролетарии, считайте недокомплект! — огорчил я работников салона.

Наблюдал я как-то по телевизору гонки «Формулы-1» в Монте-Карло. Лидировал, как сейчас помню, Шумахер. Когда его «болид» на очередном кругу подкатил к боксу, дабы сменить сгоревшую резину, команда обслуживания поразила меня сноровкой, с какой провела все необходимые манипуляции. После того как я спрятал сотню обратно в бумажник, я понял, что команде Шумахера еще тренироваться и тренироваться.

— Принимай, начальник! — Автослесарь вытер ветошью руки и пот со лба. — Теперь будешь гонять, пока сам не сломаешься!

Чаевые были отработаны честно. Честно были и выплачены.

— Последний вопрос, — обратился я к директору. — Нельзя ли отогнать этого красавца вместе со мной на Бескудниковский бульвар?

— Толян! — окликнул директор перекуривающего у ворот паренька. — Желание клиента для нас — что?!

— Желание клиента — не вопрос! — Толян воткнул сигарету в сугроб и сел за руль. — Прошу на козлы!

Час отъезда — час приезда. Открыв мне дверь, Журен ко побледнел.

— Ты с кем там сцепился опять?! — Выглядывая из комнаты, Лара запахнула халат.

— Здравствуй, Лара! — сказал я, отдирая от себя приятеля.

Не удостоив меня ответом, она прислонилась к косяку.

— Ну ты!.. Ну ты!.. Ты в другой раз предупреждай, когда из могилы полезешь! — нашел наконец Андрей верные слова.

— Мне уйти? — Я посмотрел на мрачную Лару.

— Я тебе уйду! — набросилась она на меня. — Я тебе уйду! Ты хоть знаешь, что твой дружок, пока тебя не было, натворил?! Он руку человеку сломал на поминках!

— Правда?! — развернулся я к Андрею. — Ты сломал живому человеку руку?! Жаль, что я это зрелище пропустил! Человек, между прочим, тебе спасибо просил передать! «Скажи, — говорит, — своему дружбану спасибо!»

— А пусть он свои руки держит подальше! — От чего Кутилин должен держать подальше руки, я и сам догадался. — Тоже мне Шишкин! Пусть лучше спасибо скажет, что я ему шею не сломал!

— Человек всего только хотел проверить изгиб моего бедра, — пояснила ехидно Лара. — И как же он теперь, бедняга, пишет без правой?!

— Он из Тулы. — Я снял куртку, намекая тем, что готов быть их гостем.

— Блоху на скаку остановит, — буркнул Журенко.

— Судя по накалу страстей, вас можно поздравить?! — Я перевел взгляд с Лары на Андрея и обратно.

— Во! — Она показала мне кулачок с тонким обручальным кольцом на безымянной фаланге.

— Во! — Я бросил Андрею ключи от машины с брелоком «УАЗ».

Поймав на лету ключи, он их недоверчиво осмотрел.

— Это мне?!

— Это вам! — уточнил я.

— Нет! — замотал он лохматой буйной головой. — С какой стати?!

— С такой стати, что это — нам! — тут же вступилась за меня Лара.

— Предлагаю равноценный обмен, — разрешил я затруднения Журенко. — Этого «козла» за моего «Уленшпигеля».

Так и договорились. А договорившись, перешли в комнату, где я узнал от Андрея свежие подробности, сопутствовавшие моей кончине.

— Из прокуратуры через день позвонили, — поведал Андрей. — Снова, думаю, Задиракин станет алиби мое проверять. Не тут-то было. Прихожу — там другой мужик, Заклунный Антон Кимович, меня дожидается. И ты знаешь, что он мне первое сказал?!

— Что здесь вопросы задает только он?