Милая девочка - Мэри Кубика

Мия всегда говорила, что у меня слух как у летучих мышей. Мои уши улавливают все, даже незначительные звуки. Я не знаю, что это, но меня невольно подбрасывает вверх. Первым делом я выключаю свет, и в доме становится темно. Хлоя зашевелилась в спальне. Вижу, как блестят в темноте ее глаза. Она зовет меня и снова повторяет мое имя, когда не получает ответа.

Отодвигаю занавеску на окне. Свет луны позволяет мне разглядеть происходящее. Их, должно быть, полдюжины: полицейские машины – и вдвое больше полицейских.

– Черт.

Возвращаю занавеску обратно и бросаюсь в глубь дома.

– Хлоя, Хлоя, – громко шепчу я.

Почувствовав мое настроение, она встает с кровати. Выброс адреналина помогает ей победить сон. Тащу ее к окну. Она хватает меня за руку и впивается ногтями в кожу. Пальцы ее дрожат.

– Что случилось? – спрашивает она. Голос срывается, на глаза наворачиваются слезы. Она уже сама знает, что случилось.

– Они здесь.

– Бог мой, – выдыхает она, но тут же собирается с мыслями. – Надо бежать! – И бросается в спальню, думает, мы сможем выбраться через окно и успеем скрыться. Она уверена, что у нас все получится.

– Ничего не выйдет.

Окно в спальне не открывается, но она старается изо всех сил. Кладу ладонь на ее руку, заставляя остановиться.

– Нам не уйти. – Мой голос звучит на удивление спокойно.

– Тогда будем бороться.

Я стараюсь отойти подальше от окна, хотя уверен, что в темноте нас и так не видно. Впрочем, лучше перестраховаться.

Она плачет, говорит, что не хочет умирать. Объясняю ей, что нас окружили полицейские. Говорю что-то еще, но она меня не слушает. Лишь твердит не переставая, что не хочет умирать. Слезы катятся по ее лицу.

Она уверена, что нас нашел Далмар.

Мысли путаются у меня в голове, но я заставляю ее отойти от окна и повторяю, что нам не удастся сбежать. И сопротивляться не стоит. Их слишком много. У нас ничего не получится. Мы только сделаем себе хуже.

Не обращая на меня внимания, она роется в ящике и находит пистолет. Вставляет обойму.

– Хлоя, – шепчу я. – Это нам не поможет.

Двумя руками она сжимает оружие, палец ложится на спусковой крючок. Она держит его так, как я ее учил.

– Все кончено, Хлоя.

– Прошу тебя, не надо. Мы должны бороться. Все не может кончиться вот так.

У нее истерика. Она сходит с ума. Я же, сам не понимаю почему, очень спокоен.

Возможно, потому, что знал – рано или поздно это произойдет.

Мы стоит друг напротив друга. Я смотрю ей в глаза и вижу, что она чувствует себя уничтоженной, раздавленной. Лицо мокрое от слез. Проходит секунд десять. Может, десять минут.

– Я сама это сделаю.

Она раздражена тем, что я не хочу взять все на себя. Смотрю, как подрагивает пистолет в ее ладонях. У нее ничего не выйдет. Если она только попытается, ее ждет смерть.

– Но твоя задача…

Конец фразы повисает в воздухе. В глазах ее отчаяние и безнадежность.

– Не волнуйся, – добавляет она. – Я сама.

Я ей не позволю.

– Хорошо, – киваю я и забираю у нее пистолет.

Я не могу позволить, чтобы все закончилось моим отказом на ее мольбу спасти ей жизнь.

Нас ослепляет резкий свет вспыхнувших прожекторов. Мы стоит у окна, не в силах пошевелиться. Я смотрю на нее широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Она вздрагивает и прижимается ко мне. Я накрываю ее своим телом, чтобы спрятать ото всех, и поднимаю руку, желая защититься от луча света. Руку, в которой сжимаю пистолет.