Притворись мертвым - Анжела Марсонс

– Иногда ты несешь полную околесицу.

– Но это правда. Каждое расследование у тебя начинается с желания установить справедливость. Но постепенно – и это происходит всегда – твоя мотивация меняется по мере того, как ты больше узнаешь о жертве и…

– Подожди. То, что я посетила Исобел…

– А я сейчас не об этом, потому что имею в виду не только выживших, но и мертвых. Каким-то образом тебе удается установить с ними связь – и тогда происходит это изменение. И убийца уже не нужен тебе ради справедливости. Теперь он нужен тебе ради Джемаймы, Луизы, Исобел и даже Трейси. Теперь это стало твоим личным делом. И твой тон изменился – вот и все, что я хотел сказать.

Ким хотела было поспорить, но передумала. Брайант ехал по Реддал-Хилл в сторону главной улицы Крэдли-Хит.

– А куда ты едешь? Я же не говорила, куда мне надо. – Стоун повернулась к нему лицом.

Сержант заехал на стоянку супермаркета и кивнул на противоположную сторону улицы.

– Пока ты была в больнице, позвонила Стейси. Здесь работает Элси Хинтон, бывшая подавальщица в школе Корнхит.

– Знаешь, было бы неплохо сообщать мне о таких вещах заранее. Кое-кто ведь считает, что расследованием руковожу именно я, – резко произнесла Ким.

Она все еще размышляла над предположением Брайанта о том, что она эмоционально вовлечена в это расследование.

Инспектор смотрела, как Брайант проезжает мимо одного свободного места за другим.

– Ты что делаешь, черт побери?

– Ищу парковку для матерей с детьми.

– Можешь припарковаться где угодно, – простонала детектив.

Кафе на противоположной стороне улицы было зажато между частным магазином ковров и офисом строительной компании. Помещение было маленьким, всего на шесть столиков, но стены были украшены черно-белыми фотографиями главной улицы Крэдли-Хит.

По мере их приближения к прилавку запахи бекона, сосисок и кофе становились все сильнее. Ким мгновенно поняла, что ни одна из женщин за прилавком не походит на ту, которую они ищут.

– Элси Хинтон? – с сомнением в голосе спросил Брайант.

– Еще не подошла, – ответила та, что была помоложе. – А вы кто такие?

Вопрос был задан в лоб, но не прозвучал грубо.

– Нам надо с ней поговорить. У вас есть ее адрес?

Женщина улыбнулась, как будто сержант попытался поймать ее на чем-то.

– Не пойдет, приятель. Она появится минут через десять. Так что если хотите – присаживайтесь.

Брайант посмотрел на Ким, и инспектор кивнула. Она сделала несколько шагов назад и присела под фото старой церкви Святой Троицы, которая когда-то возвышалась над перекрестком Пяти Дорог. Ее разрушили, чтобы проложить дорогу к новому супермаркету.

Инспектор услышала шипение напитка, наливаемого из кофейной машины у себя за спиной, и смех Брайанта, пошутившего с женщиной, которая его обслуживала.

Ким всегда восхищалась его непринужденными манерами и приветливым отношением к людям. Он по жизни был одним из тех людей, которые легко могут установить контакт практически с любым человеком. Интересно, подумала Ким, откуда у него появилось это свойство? Что, он уже в школе обладал способностью собирать вокруг себя детей – или сам вырастил и выпестовал у себя эту способность с годами?

Так или иначе, Ким была благодарна ему за то чувство равновесия, которое он вносил в ее команду, несмотря на его способность иногда доводить ее до белого каления.

– Двойной латте, – произнес Брайант, ставя перед инспектором стеклянный бокал. Себе он заказал чайник чая.

Пока сержант садился, в кафе вошла девушка лет восемнадцати-девятнадцати с коляской, рассчитанной на двойню. Но младенец сидел только на одном месте – все остальное пространство было заполнено пакетами с покупками.

Брайант встал и придержал ей дверь, пока девушка пролезала с коляской в кафе.

Инспектор наблюдала за тем, как мастерски молодая мама вытащила младенца из коляски. Сам он мгновенно поднял руки ей навстречу. Это был ритуал, понятный обоим.

– Приближается гроза, – заметил Брайант, болтая пакетик с чаем в металлическом чайнике.

– Давно пора, – сказала Ким. Влажная жара стояла уже несколько дней.

– А ты что, предпочитаешь дождь солнцу? – сержант покачал головой.

– Точно, – ответила инспектор.

– А я вот не могу понять, как люди могут не любить лето, – удивился Брайант, наливая бронзовую жидкость в простую белую чашку.

Все становится очень просто, если твои самые страшные воспоминания связаны именно с липкой жарой.

Малыш захныкал, когда мать стала сажать его в высокий детский стульчик. Каждый раз, когда она пыталась это сделать, он выпрямлял ножки, и они не проходили вниз.

Ким отвернулась, пряча улыбку. Еще одна рутинная операция, доведенная до совершенства, на этот раз уже младенцем.

– Мы можем ошибаться насчет Трейси, как думаешь? – спросил Брайант. – Может быть, ей просто понадобилось проветриться? Избавиться от всего этого?

Инспектор не стала возражать.

Маленький мальчик громко закричал. Он попал в стул, как в капкан, но пытался освободить нижние конечности – брыкался ножками, поднимая их вверх-вниз.

– Мне просто кажется, что здесь мы делаем колоссальное допущение…

– Ш-ш-ш, – прошипела Ким, продолжая следить за попытками малыша вырваться на свободу.

Тот нагнулся вперед, стараясь выбраться из ловушки. Его животик уперся в подставку для пищи перед ним.

– Командир?

Ким не обращала внимания на сержанта – малыш раскачивал ножками, пытаясь освободить их. Задние части его бедер подпрыгивали на остром краю стула.

– Эй, командир…

– Брайант, отвяжись, – огрызнулась Ким, не в силах оторвать взгляда от малыша.

Малыш ухватился своими неуклюжими маленькими пальчиками за края подставки и притянул себя к ее краю.

– А вот, кажется, идет наша женщина, – сержант кивнул в сторону двери.

Ким наконец повернулась к своему коллеге – потрясенная, но уверенная, что она не ошибается.

– Брайант, эти отметины на жертвах, которые мы никак не можем классифицировать…

Она сама не верила тому, что собиралась сказать.

– Мерзавец приковывает их к детскому стульчику.