Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Любопытство победило чувство вины.

– Да, бабушку Инубо украли за день до похорон, поэтому она был одета в белое кимоно, но под ним на ней были майка и трусы Кэйдзо Мории. В кармане лежал сверток из газетной бумаги, а внутри него пенис Мории.

– Что вы сказали?!

Я был потрясен.

– Это действительно какое-то невероятное преступление, иначе не скажешь.

– Значит, на теле Мории, которое нашли на автобусной остановке у перевала Каихара…

– Правильно. Гениталии были отрезаны. Так что, конечно, на его трупе не было нижнего белья. Были только брюки и рубашка.

Действительно, это сумасшедший мир. И действительно, если бы существовал ад, это был бы такой вот дикий бардак. Человеку со здоровыми нервами в таком мире жить невозможно.

– Далее, и у Кэйдзо Мории, и у Кику Инубо на лбу была написана цифра семь. Похоже, фломастером. Более того, по всей внутренней стороне газетного листа, в который завернули гениталии Мории, были нарисованы птицы.

– Нарисованы птицы?

– Да. Точно так же, как на газете, в которую было завернуто тело Онодэры, которое обнаружили седьмого марта. Нельзя понять, голуби это или вороны, но, так или иначе, птицы.

– Не в полете…

– Нет, не в полете, они нарисованы сбоку, стоящими на двух ногах на земле. Штрихи одинаковые, так что, вероятно, рисовал один и тот же человек.

– Что же это может значить?

– Совершенно непонятно. Если кто-то и может найти в этом какой-то смысл, то это только ваш друг.

Мне очень больно было это слышать.

– У вас есть еще вопросы? – спросил Танака.

– Причина смерти господина Мории – огнестрельное ранение?

– Да, это так.

– Но не пуля дум-дум.

– Явно пуля «Браунинга» тридцатых. Но не дум-дум.

– А следы пороха на одежде?

– Есть. Стреляли в сердце спереди. В упор.

– Стреляли спереди, говорите?

– Правильно.

– Понятно.

– Тело Инубо в настоящее время осматривают. Судя по всему, на трупе нет никаких новых повреждений. Поэтому мы осмотрим его еще раз, и если не обнаружим ничего примечательного, то, поскольку похороны уже состоялись, мы планируем кремировать его как можно скорее. Вас это устраивает?

– Что? – переспросил я.

Я не понял, что он сказал.

– Да, и если ваш друг захочет выяснить что-то еще по этому поводу, я готов сделать это.

В общем, он считал, что теперь работает под руководством Митараи, и ждал моих указаний. Меня снова прошиб холодный пот. Я подумал, что мне следует покаяться. Однако это могло расстроить Танаку.

– Нет… он на этот счет не сказал ничего конкретного, так что, если ничего особенного больше не обнаружите, можете ее кремировать. Что же касается Мории…

– Тут мы собираемся сделать еще кое-что.

– Да, предполагаемая дата смерти Мории?

– Два дня назад.

Значит, сразу после того, как он пропал из виду.

– Этого пока хватит? У вас есть еще вопросы? – спросил Танака.

– А как насчет жителей «Рюгатэя»? – спросил я.

– Что именно вас интересует?

– Вопрос в том, не находится ли преступник среди тех, кто сейчас живет в этом доме.

Танака вздохнул и промолчал. Тогда я продолжил:

– Труп подбросили ночью. Раз так, то не стоит ли во всех подробностях проследить, чем в это время занимался каждый из жильцов?

– Не думаю, что мы сможем выяснить это досконально. Ведь все тогда спали. И потом, мы уже установили, что действовал человек посторонний.

На самом деле я думал примерно так же.

Я подумал, не стоит ли рассказать Танаке о нашем с Митико ночном приключении в храме Хосэндзи и о встрече с призраком Муцуо, но решил от этого воздержаться. Не было сомнения, что если я начну говорить о призраках, то упаду в глазах собеседника.

– Тогда на этом закончим, я с нетерпением жду советов вашего друга.

От этих слов у меня снова заболело сердце. Танака повесил трубку. Я чувствовал себя мошенником.

Затем я вернулся к переходу и некоторое время стоял там в размышлениях. Надо было понять, по какому пути мне двигаться дальше. Я не мог представить себе, что у меня получится раскрыть такое сложное дело, как бы я ни старался. Но я уже фактически пообещал, что Митараи примет участие в расследовании. Так что не оставалось ничего, кроме как поплакаться ему. Продолжать слать ему письма, и если он не сможет приехать, то пусть хоть отвечает на них. Пусть даст хоть какой-то намек. Если оставить все как есть, то получится, что я обманул Танаку.

Я снова вернулся в гостиную в «Рюбикане», позвонил в KDD[428], спросил, как отправить международную телеграмму, и послал Митараи следующий текст: «Мне очень нужна твоя помощь. Хотя бы намекни. Продолжение записок пришлю позже. Прошу связаться со мной. Исиока».

После того как я первый раз отправил Митараи копию, количество записей в моей тетради продолжало увеличиваться. Я решил, что надо бы добавить к ним сведения об обнаружении тел Кэйдзо Мории и Кику Инубо и отправить все Митараи. Я не знал, даст ли он мне после этого какой-нибудь совет, но даже если и нет, это было все, что я мог сделать, учитывая мои способности.

Послышался шум и звонкий детский голос. Оглянувшись, я увидел Митико с дочкой, спускавшихся по каменной лестнице «Рютэйкана».

– А, господин Исиока, – сказала Митико.

– Знаешь, я сейчас кувыркалась и поранила губу, – сказала Юки восторженным голосом.

– Что ты говоришь!

– Я сейчас смотрела телевизор и попробовала сделать, как дядя гимнаст. И поранила губу.

– А, вот что! Митико, вы собираетесь сегодня вечером опять идти? В храм Хосэндзи? – спросил я шепотом, преграждая ей путь.

При этом на моем лице, должно быть, появилось серьезное выражение. Вчера ночью я чуть не лишился жизни. Тут уж не до шуток.

Митико, казалось, пребывала в веселом настроении после разговора с дочерью, но тут ее лицо внезапно помрачнело.

– Да, – сказала она.

– Митико!

Я схватил ее за левое плечо и потянул в сторону коридора, заставив остановиться. Учитывая ночные события, я считал себя вправе сделать это.

– Как вы собираетесь поступить со своим ребенком? Снова оставите ее одну в комнате? – спросил я тихим голосом.

– Если возможно… – ответила она.

– А что, если я откажусь за ней присматривать? И никто другой не согласится?

– Тогда я понесу ее на спине.

– Вчера вы были налегке, и поэтому удалось убежать. А что случилось бы, будь на спине ребенок? Стреляли бы в вашу дочку.

Митико ненадолго замолкла.

– Я готова рисковать своей жизнью, – сказала она потом.

– Не могли бы вы сделать это в одиночку? Я уже знаю, что там может произойти. И отпустить вас так не могу.

Сказав