Лицо в темноте - Нора Робертс

В черном изящном комбинезоне, не привлекая к себе внимания, Эмма шла между рядами, фотографировала поклонников, выкладывающих фунт за фунтом, чтобы иметь память о концерте. Она слышала, как обсуждают ее отца, критикуют, хвалят его. Эмма улыбнулась, вспомнив очередь к лифту в Эмпайр-стейт-билдинг. Тогда ей было три года. Но и сейчас, девятнадцать лет спустя, Брайан Макавой по-прежнему заставляет биться быстрее сердца подростков.

Эмма сменила камеру, чтобы передать в цвете красные, синие, зеленые пятна маек с яркими четкими буквами: «Опустошение»-1986».

Да и сами поклонники выглядели очень колоритно. Растрепанные волосы, бритые головы, длинные гривы. Одежда варьировалась от рваных джинсов до костюмов-троек. Большинство из тех, кто сейчас занимал места в зале, были сверстниками ее отца и даже старше. Врачи, зубные техники, адвокаты, выросшие на рок-н-ролле, делили теперь это наследство со своими детьми. Эмма видела школьников и малышей, которых несли на плечах, женщин в жемчугах и их дочерей, прижимающих к груди купленные футболки с заветной надписью. И словно эхо шестидесятых, слабый запах травки смешивался с ароматами «Шанель» и «Брют».

Эмма медленно пробралась сквозь толпу. Увидев прикрепленный к ее комбинезону пропуск, охранник только молча кивнул, и она беспрепятственно прошла за сцену.

Если в зале только начинался психоз, то здесь царило настоящее безумие. Неисправный усилитель, перекрученный кабель, рабочий, только что несшийся в одну сторону, уже бежал назад, отчаянно пытаясь исправить последнюю из неизбежных неполадок. Эмма сделала несколько снимков и направилась к гримерным.

Она уже представляла сцену, отложившуюся у нее в памяти, которую ей хотелось запечатлеть: отец и все остальные сидят, развалясь, непрерывно курят, шутят и жуют резинку или миндаль в сахаре. Эмма улыбнулась своим воспоминаниям и тут в буквальном смысле слова налетела на Дрю.

— Еще раз здравствуй.

— Привет. — Эмма нервно поправила ремешок камеры. — Хочу поблагодарить тебя за подарок.

— Я думал о розах, но было уже поздно. Ты потрясающе вы глядишь.

— Спасибо.

Желая успокоиться, она внимательно оглядела Дрю. Он был уже в сценическом наряде: белых кожаных брюках в обтяжку, усеянных серебряными заклепками, и таких же сапогах до колен. Торчащие волосы и полуулыбка делали его похожим на разодетого ковбоя.

— И ты тоже, — пробормотала Эмма, осознав, что слишком долго не сводит с него глаз. — Выглядишь потрясающе.

— Хотим произвести фурор. — Дрю вытер ладони о штаны. — От волнения все наполовину трупы. А Дон, наш басист, уже полный труп и заперся в сортире.

— Папа говорит, что всегда лучше выступаешь, когда на взводе.

— Тогда мы произведем дьявольский фурор. — Дрю осторожно взял ее за руку. — Слушай, ты не думала о том, чтобы после концерта пойти чего-нибудь выпить?

Именно об этом она и думала.

— Вообще-то…

— Я настойчивый, что уж тут поделаешь. Как только увидел тебя, сразу понял: «О, это она!» — Дрю провел рукой по волосам, искусно взъерошенным и закрепленным муссом. — У меня не очень хорошо получается.

— Ты думаешь? — Интересно, слышит ли он, как колотится ее сердце?

— Не знаю. Давай выразим это иначе: Эмма, спаси мою жизнь. Проведи со мной час.

— С удовольствием. — Она улыбнулась, и на ее щеке появилась ямочка.

Эмма едва слышала аплодисменты и почти не воспринимала музыку. Когда отец, весь мокрый от пота, в последний раз ушел со сцены, она подумала, что будет чудом, если хоть малая часть сделанных ею снимков окажется приличной.

— Господи, я умираю от голода. — Вытирая лицо и волосы, Брайан направился в гримерную, а в ушах его еще стоял гром аплодисментов. — Эмма, не вытащить ли нам эти реликвии рока на пиццу?

— О, с удовольствием, но… У меня кое-какие дела. — Она быстро поцеловала отца. — Ты был великолепен.

— А что ты хочешь? — изрек Джонно, протискиваясь по запруженному людьми коридору. — Мы уже легенда.

К ним подошел Пи Эм. По его красному лицу текли струйки пота.

— Эта леди Аннабель… с такими волосами. — Он показал руками, какими именно.

— В красной замше и бриллиантах? — вставила Эмма.

— Кажется. Она пробралась на сцену. — Пи Эм вытер лоб, но глаза у него смеялись. — Когда я проходил мимо, она… она… Попыталась пристать ко мне.

— Боже милосердный, зови полицию. — Джонно обнял его за плечи. — Таких женщин нужно сажать в тюрьму. Должно быть, ты чувствуешь себя выжатым и грязным, милок. Идем, ты можешь обо всем рассказать дяде Джонно. Так к чему именно она прикоснулась и как? Не бойся подробностей.

Хмыкнув, Брайан проводил их взглядом:

— Пи Эм, как ни странно, всегда привлекал бойких. Почему? В его тоне прозвучали теплые нотки. «Знает ли отец, что уже простил старого друга?» — подумала Эмма и тут же заметила, как улыбка Брайана померкла. В нескольких футах от них к стене привалился Стиви. Лицо бледное, потное, волосы тоже мокрые, и выглядит на десять лет старше.

— Пойдем, сынок. — Брайан обнял его за талию и качнулся, принимая на себя вес гитариста. — Нам требуется душ и сырое мясо.

— Папа, тебе помочь?

Тот лишь покачал головой. Это он не мог взваливать ни на свою дочь, ни на кого другого.

— Нет, я обо всем позабочусь.

— Тогда… увидимся дома, — пробормотала Эмма, но отец уже закрыл дверь гримерной.

Она думала, что Дрю выберет какое-нибудь многолюдное заведение с громкой рок-музыкой вроде «Тремпа» или «Табу», а оказалась в полумраке угловой кабинки прокуренного джаз-клуба в Сохо. На сцене, освещенной призрачно-синими лучами прожекторов, выступало трио: пианист, басист и певец. Их музыка была негромкой и задумчивой, в тон освещению.

— Надеюсь, ты не против, что мы пришли сюда?

— Нет.

Эмма радовалась полумраку, скрывающему ее нервозность от Дрю… и Суинни, лениво курившего за одним из столиков.

— Я здесь никогда не была. Мне нравится.

— Конечно, ты не привыкла к таким клубам, но в других местах трудно уединиться и поговорить. А я хотел именно этого.

— Я еще не успела сказать, что у вас здорово получилось. Скоро у вас самих появится разогревающая группа.

— Спасибо. — Дрю положил ладонь на ее руку. — Вначале мы были немного скованными, потом расслабились.

— Ты давно играешь?

— С десяти лет. И благодарить нужно твоего отца.

— Почему?

— Мой двоюродный брат, работавший в группе сопровождения, провел меня как-то на концерт «Опустошения». Брайан Макавой покорил меня. Я начал откладывать деньги и купил подержанную гитару. — Дрю усмехнулся, сжав руку Эммы. — Остальное — уже история.