Сицилиец - Марио Пьюзо

После недельного изучения донесений полковник Лука пришел к определенным выводам. Тури Гильяно — гений, и ведет он партизанскую войну по собственному методу. У него было всего человек двадцать приближенных, в том числе: второй человек в отряде — Аспану Пишотта, его личный телохранитель Канио Сильвестро и начальник разведки, одновременно осуществлявший связь с доном Кроче и мафией, — Стефан Андолини. Терранова и Пассатемпо имели собственные отряды, которые могли действовать независимо от Гильяно, кроме тех случаев, когда должны были участвовать в совместных операциях. Терранова отвечал за похищение людей, а Пассатемпо устраивал налеты на поезда и банки.

Полковнику стало ясно, что весь отряд Гильяно насчитывал не более трехсот человек. Но как же в таком случае, недоумевал полковник, он мог просуществовать целых шесть лет, держать в страхе карабинеров по всей провинции и быть полным хозяином на северо-западе Сицилии? Как удалось ему и его людям уцелеть, когда горы то и дело прочесывают правительственные войска? Видимо, всякий раз, как ему не хватало людей, Гильяно призывал на помощь сицилийских крестьян. И когда правительственные войска прочесывали горы, эти временные разбойники возвращались в свои поселки или на фермы и опять становились обычными крестьянами. Отсюда следовало, что многие жители Монтелепре тайно состоят в отряде. Но самым главным преимуществом Гильяно была его популярность: вряд ли кто-то его выдаст, зато можно было не сомневаться, что, если он призовет к революции, под его знамена встанут тысячи крестьян.

И наконец, еще одна загадка: как Гильяно удается оставаться невидимым. Появится где-нибудь — и словно растворился в воздухе. Чем дальше полковник Лука читал, тем больше это его поражало. И вдруг он понял: вот против этого он может принять меры немедленно. На первый взгляд ничего особенного, но кто его знает, в будущем может сыграть не последнюю роль.

Гильяно часто писал в газеты, и письма его обычно начинались следующим образом: «Если я правильно понимаю и мы не враги, то вы напечатаете это письмо»; дальше он сообщал, как он относится к своей последней акции. По мнению полковника Луки, эту первую фразу можно счесть угрозой, принуждением. А остальную часть письма — вражеской пропагандой. Гильяно объяснял, почему совершено то или иное похищение или грабеж, и утверждал, что деньги, добытые таким путем, отдает беднякам Сицилии. После вооруженной схватки с карабинерами, если оказывались убитые, он непременно отправлял в газеты письмо, поясняя, что войн без смертей не бывает. Таким образом он прямо призывал карабинеров не сражаться. Еще одно письмо пришло после казни шести главарей мафии; в нем говорилось, что только после этого крестьяне получили возможность арендовать землю, хотя они имеют на то право по законам юридическим и нравственным.

Полковник Лука просто не понимал, как правительство могло допустить публикацию этих писем. Он подумал, что надо будет заручиться согласием министра Треццы и ввести на Сицилии военное положение, чтобы изолировать Гильяно от народа.

Он пытался выяснить еще одно — имя женщины, с которой связан Гильяно, но ничего не мог найти. Хотя были сведения, что люди Гильяно навещали публичные дома в Палермо, а Пишотта вообще слыл бабником, сам Гильяно вроде бы вел безгрешный образ жизни все эти шесть лет. Будучи итальянцем, полковник Лука не мог такому поверить. Наверняка в Монтелепре есть женщина, с которой он связан, и, как только они ее найдут, полдела будет сделано.

Полковника заинтересовала и привязанность Гильяно к матери. Гильяно вообще был прекрасным сыном, но мать он просто боготворил. Полковник Лука отметил про себя и это. Если у Гильяно и вправду нет женщины, приманкой для засады может стать мать.

Покончив с подготовкой, полковник Лука занялся подбором помощников. Капитана Антонио Перенце он назначил своим адъютантом и телохранителем. Это был приземистый толстяк с добродушным лицом и легким характером, но полковник Лука знал, что он отчаянно смел. Мог наступить момент, когда его смелость понадобится, чтобы сохранить полковнику жизнь.

Только в сентябре 1949 года полковник Лука прибыл на Сицилию с отрядом в две тысячи человек. Он полагал, что этого будет достаточно: слишком много чести для Гильяно, если против него выставят пятитысячную армию. Он же всего-навсего разбойник, с которым давно уже следовало покончить.

Для начала Лука запретил сицилийским газетам печатать письма Гильяно. Затем он арестовал его отца с матерью по обвинению в сговоре со своим сыном. И наконец, он приказал арестовать и допросить более двухсот жителей Монтелепре на том основании, что они являются тайными членами отряда Гильяно. Арестованных доставили в тюрьмы Палермо, усиленно охраняемые людьми полковника Луки. Все эти акции были предприняты на основании законов, существовавших при Муссолини и до сих пор не отмененных.

В доме Гильяно устроили обыск и нашли потайные ходы. Во Флоренции была арестована Венера. Но ее тут же отпустили, так как она утверждала, что ни о каких лазах понятия не имеет. Не то чтобы ей поверили, просто инспектор Веларди надеялся, что, если она будет на свободе, ее навестит Гильяно.

Итальянские газеты превозносили полковника Луку до небес: наконец-то нашелся «серьезный» человек. Министр Трецца был в восторге от своего выбора, особенно после того, как получил поздравление от премьер-министра. И только на дона Кроче это не произвело никакого впечатления.

Первый месяц Гильяно изучал действия Луки и размещение карабинеров. Он восхищался проницательностью полковника, запретившего газетам печатать его письма, лишив его таким образом возможности обращаться к народу Сицилии. Но когда полковник Лука арестовал жителей Монтелепре — и виновных и невиновных, всех подряд, — восхищение Гильяно переросло в ненависть. Когда же были арестованы его родители, Гильяно охватила убийственная холодная ярость.

Два дня Гильяно не выходил из своей пещеры в горах Каммараты. Он строил планы и обдумывал то, что ему было известно о двухтысячной армии карабинеров под командованием полковника Луки. По крайней мере тысяча из них находилась в Палермо и его окрестностях: они ждали, когда он попытается прийти на выручку к своим родителям. Другая тысяча была сосредоточена в районе Монтелепре, Пьяни-деи-Гречи, Сан-Джузеппе-Ято, Партинико и Корлеоне, многие жители этих городков тайно состояли в отряде, и на них можно было рассчитывать в случае боя.

Сам же полковник Лука был неуязвим: он со своим штабом засел в Палермо. Значит, надо будет его оттуда выманить.

Подстегиваемый гневом, Тури Гильяно начал строить тактические планы. Это были четкие математические схемы, простые, как детская игра. Срабатывали они почти безотказно, ну а если вдруг случится осечка, он всегда мог скрыться в горах. Но он знал, что все зависит от безукоризненного выполнения каждой, пусть даже самой незначительной, детали.

Вызвав в пещеру Аспану Пишотту, он рассказал ему о задуманном. Затем сообщил Пассатемпо, Терранове, капралу Сильвестро и Стефану Андолини лишь то, что каждому необходимо было знать, чтобы выполнить свою миссию.

Карабинеры во всей Западной Сицилии получали деньги из своего главного штаба в Палермо. Раз в месяц фургон с деньгами под усиленной охраной объезжал все городские гарнизоны и штабы, находившиеся в данной провинции. Платили наличными: каждому карабинеру выдавали конверт, в котором лежала точная сумма крупными и мелкими деньгами. Конверты опускали в деревянные ящики с прорезями, которые затем ставили в кузов грузовика, служившего когда-то для подвозки оружия американской армии.