Прощу, когда умрешь - Владимир Колычев

– А ты не знаешь?

– Из-за Насти?

– Из-за нее... Она Мише очень нравится...

– Он же голубой. Или нет? – с подозрением спросил Тимофей.

– А что, если голубой, то женщина не может нравиться? – обиженно глянул на Тимофея Витя.

– А что, может?

– Может. Как друг может... Настя для Мишки как сестра...

– Да ну!

– Вот тебе и ну!.. Это у тебя с бабами все к сексу сводится! А у Мишки не так все...

– А как? На секс только с мужиками?

– А это не твое дело! – возмутился Дробов.

– Согласен...

– Согласен?.. Значит, ты не совсем потерян для общества.

– Спасибо, утешил... Значит, Мишка с Настей дружил, нежная такая мужская дружба, да?

– Пусть будет так.

– Ты его ревновал?

– Я же сказал, не твое дело! – без всякой манерности набычился Витя.

Тимофей снова с ним согласился, но на этот раз мысленно. Нож он уже спрятал в карман, чтобы не светить его перед глазами случайных прохожих. Но чтобы Дробов не успокаивался, он должен был держать его в тонусе посредством таких вот издевок.

– Хорошо, если у Насти с Мишей была просто дружба. А если нет?

– Обычная дружба у них была.

– А я чем твоему Мише мешал?

– Не нравился ты Мишке.

– В каком смысле не нравился?..

– Женька ему нравился, а ты нет...

– Женька? Калинин?.. Он, конечно, смазливый, не вопрос, – глумливо усмехнулся Тимофей.

– Да нет, дело не только в этом... Настя его не любила. Хотя, может быть, и любила, но не так, как тебя. Она его динамила, а с тобой сразу в постель...

– Выходит, я совратил Настю, а Миша не смог мне этого простить, так?

– Что-то в этом роде...

– Черт, вот не думал я, что мою судьбу будут решать какие-то педики!

– Э-эй, ты бы осторожней! – разозлился Дробов.

– А то что?.. Может, встанешь, покажешь мне, как надо драться? А то в парке смелый был!

– Я тогда не знал, что ты мастер спорта по тайскому боксу...

– А когда узнал?

– Следователь сказал.

– А Миша почему не сказал?

– Не знал, потому и не сказал...

– Его Настя могла просветить.

– Значит, не просветила. Ты у нее пойди спроси, почему она умолчала.

Тимофей внутренне напрягся. Чтобы спросить у Насти, он должен был знать, где она. Он уже давно собирался задать этот вопрос, но все не решался: не хотел услышать, что сейчас она прохлаждается в обществе Сергеева. Или даже потеет с ним в интимной обстановке душного домика.

– Где она?

Но деваться уже некуда.

– Она с нами не захотела, у нее другой домик, у столовой, вагончик там, с кондиционером... Да у нас и свободных мест здесь нет, – Витя кивнул через плечо в сторону домика. – Два номера по два места в каждом... А Игорь с девушкой...

– С девушкой? С какой девушкой?

– С нормальной девушкой... Он с Анькой давно уже живет, осенью свадьба будет...

– А что он в вашей компании делает?

– Ну не все же гомофобы, как ты.

– Ух ты... Пришить бы вас всех! – Тимофей скривил рот, как Доцент из «Джентльменов удачи», и воздух в себя со свистом втянул, как в той киношной сцене. – Да возиться неохота.

Он повернулся к Вите спиной, но тот его осадил:

– Эй, ты куда?

– К Насте.

– Так нет ее. Она уже в Москве. Сегодня утром улетела...

– Зачем?

– Вот у нее и спроси.

– Спрошу...

Тимофей не захотел связываться с Мишей. Ведь не сдержится же, набьет ему морду. С Дробовым ему повезло, свидетелей расправы над ним вроде бы не было. А вдруг в случае с Шаховым такие найдутся? Тогда снова тюрьма. Если откупиться вдруг не удастся...

Да и ненависти к этому Шахову особой не было. Ну, поплатился Тимофей за его выходку, как минимум полтора года из жизни вычеркнул. Но ведь из тюрьмы он вернулся не с пустыми руками. Один миллион долларов у него уже в кармане и еще два на подходе. Он эти деньги в дело вложит, человеком станет. А не было бы зоны, и работал бы он сейчас рядовым инженером на заводе; ну, может, со временем начальником отдела стал, а так у него есть все шансы основать и расширить свое промышленное производство.

* * *

Переодеваться Тимофей не стал, как был в пляжном прикиде, так в нем и явился к Насте. А она дома, дверь открыла и смотрит на него как на привидение.

– Что, не ждала?

– Честно говоря, нет...

И волосы у нее растрепаны, и халат на голое тело надет. Поздно уже, люди-«жаворонки» в это время уже ложатся спать.

– Я вам не помешал?

– Кому вам? – всполошилась девушка. – Я одна. – И дверь распахнула, чтобы он мог войти в квартиру и в том убедиться.

– А Миша где?

– На море... Ты должен об этом знать...

– Откуда?

– Я же знаю, ты у моих был, спрашивал про меня...

Настя смотрела на Тимофея так, будто ждала чуда. Надеялась, что сейчас он обнимет ею, прижмет к себе. Но Тимофей держался подчеркнуто отчужденно. И у него были на то причины.

– А может, Витя Дробов тебе позвонил, сказал, что я возвращаюсь? – спросил он, переступая порог.

– Откуда возвращаешься?

– Я с Витей сегодня разговаривал.

– Где?

– Ты что, не видишь, я только что с курорта. Только-только с самолета. В Крым туда и обратно смотался. Очень хотелось с Витей поговорить. И морду ему набить.

– За что?

– А ты не знаешь?

Тимофей пристально смотрел Насте в глаза, и она не выдержала, отвела взгляд.

– Если ты не знаешь, то я все знаю...

– Извини!

Она уронила голову на грудь. Предвкушение счастья сменилось предчувствием катастрофы.

– Извини?

– Да, я понимаю, что этому прощения нет... Но ты сам во всем виноват!

Настя прошла в комнату, села в кресло и, низко склонив голову, закрыла лицо руками. Всхлипнула, заплакала, разрыдалась.

– И в чем я виноват?

– Я тебя любила! – Она подняла голову и посмотрела на него красными от слез глазами. – Я на все готова была ради тебя! А ты...

– Что я?

– К Марьяне ты ушел!