Последний занавес - Найо Марш

Впоследствии, когда он рассказывал Трой о появлении Фенеллы, Аллейн заметил, что более всего его поразило тогда savoir-faire[51]Дженетты Анкред. Ясно, что такого поворота событий она не ожидала и внутренне была потрясена. Тем не менее самообладание ей не изменило, какие изменила и легкая ирония, всегда ощутимая в ее изысканных манерах.

— Какой сюрприз, дорогая. Мистер Аллейн, это моя девочка Фенелла, а это мой племянник Пол Анкред.

— Извините за вторжение, — начала Фенелла. — Добрый день. Нельзя ли поговорить с вами? — Она протянула Аллейну руку.

— Только не сейчас, — возразила ее мать. — Мы с мистером Аллейном немного заняты. Нельзя ли немного отложить, дорогая?

Фенелла нетерпеливо, нервно сжимала его руку.

— Ну пожалуйста, — прошептала она.

— Почему бы нам ее не послушать, миссис Анкред? — предложил Аллейн.

— Это важно, мама. Честное слово.

— Пол, может, ты утихомиришь эту сумасбродку?

— Мне тоже кажется, что это важно, тетя Джен.

— Дорогие мои дети, ну откуда вам знать…

— Так уж получилось, тетя Джен. Мы вполне хладнокровно все обсудили. Мы отдаем себе отчет в том, что сказанное нами может получить широкий отклик и вызвать семейный скандал, — с чем-то похожим на удовлетворение продолжал Пол. — Не то чтобы эта перспектива нас так увлекала, но любой другой путь был бы нечестным.

— Мы становимся под сень закона, — громко проговорила Фенелла. — Было бы нелогично и нечестно пытаться обойти правосудие ради спасения лица семьи. Мы отдаем себе отчет, что имеем дело с довольно отталкивающей ситуацией. Но принимаем на себя ответственность, верно, Пол?

— Да. Нам это не нравится, но иначе нельзя.

— О Господи, — выдохнула Дженетта, — ну к чему весь этот пафос? Анкреды, настоящие Анкреды — оба!

— Ты ошибаешься, мама. Ты ведь даже не знаешь, что мы собираемся сказать. Это не театр, это дело принципа, можно даже сказать жертва.

— И вы, будучи в своих глазах людьми высоких принципов, готовы ее принести. Мистер Аллейн, — словно бы продолжала Дженетта, — в конце концов, с вами-то мы разговариваем на одном языке. Потому самым серьезным образом прошу вас отнестись к тому, что скажут эти смешные дети, с большой долей скепсиса.

— Мама, это важно.

— Ну что ж, послушаем, — сказал Аллейн.

Как он и ожидал, Дженетта уступила с юмором и достоинством.

— Ладно, если мы так уж нуждаемся в поучениях… Да вы хоть присядьте и бедному мистеру Аллейну позвольте сесть.

Фенелла повиновалась с какой-то неуловимой прелестью, столь свойственной всем Анкредам женского пола. Трой права, Фенелла — очаровательная девушка. Непринужденность матери дополнялась в ней наследственной красотой Анкредов, некоей аристократической утонченностью. Такая может сделать честь семье, подумал Аллейн.

— Мы с Полом, — сразу же начала Фенелла, глотая слова, — много говорили на эту тему. С тем самых пор, как получили письма. Поначалу мы решили, что не будем ни во что ввязываться. Люди, способные на такое, думалось нам, — это же нечто невообразимое, даже подумать страшно, что это мог сделать кто-то из домашних. Мы были абсолютно убеждены, что сказанное в письмах — гнусный обман.

— Именно это, — без выражения заметила ее мать, — я только что сказала мистеру Аллейну. Право, дорогая…

— Да, но это еще не все, — нетерпеливо прервала ее Фенелла. — Нельзя же просто пожать плечами и сказать: какой ужас. Извини, мама, но это совершенно в духе вашего поколения. Легкость в мыслях. В некотором роде можно сказать, что такое отношение к вещам приводит к войнам. Во всяком случае, так кажется нам с Полом. Верно, Пол?

— Мне кажется, тетя Джен, — решительно заявил Пол, у которого раскраснелись щеки, — Фенелла вот что хочет сказать: нельзя от всего отмахиваться со словами — мол, чепуха все это, яйца выеденного не стоит. Потому что это не так, все намного серьезнее. Если Соня Орринкурт не отравила деда, значит, в доме есть некто желающий, чтобы ее повесили за проступок, которого она не совершала, а это фактически равно утверждению, что в доме живет убийца. Верно, сэр? — Пол повернулся к Аллейну.

— Не обязательно, — возразил он. — Ложное обвинение может быть выдвинуто в уверенности, что это правда.

— Только не тем, — покачала головой Фенелла, — кто рассылает анонимки. К тому же, пусть такая уверенность и была, обвинение-то, мы это знаем, все равно ложное, и правильнее всего было бы так и сказать и… и… — она запнулась, сердито покачала головой и закончила, по-детски запинаясь, — заставить тех, кто это сделал, признаться, и пусть заплатят хорошенько.

— Может, выстроим все по порядку? — предложил Аллейн. — Вы утверждаете, что сказанное в письме — ложь. Откуда вам это известно?