Сокровища Рейха - Томас Гиффорд

Питерсон с силой рванул с него пиджак, так что пуговицы застучали, отскакивая от стен. Пошарил во внутренних карманах – в одном, в другом – и вытащил паспорт в потрепанной обложке.

– Ну вот, Майло, – проворковал он, – оказывается, ты бывал в Буэнос-Айресе, негодник этакий. – Голова Майло опустилась еще ниже. Внезапно Питерсон ударил его о стену с такой силой, что маленькое туалетное зеркало соскочило с гвоздя, упало в раковину и разбилось вдребезги.

– Очнись, Майло, – сказал Питерсон. Его рука просвистела рядом с лицом Майло, и тут же нос толстяка как-то странно перекосился, и струйка крови побежала по верхней губе, растеклась по углам рта. – На кого работаешь, Майло? На Бренделя? – Рука взметнулась снова, и губа треснула, обнажив ряд окровавленных зубов. Я отошел в угол, и меня вырвало. – Или ты работаешь на разведку? – твердил Питерсон. Наконец он произнес: – О черт! – и я услышал, как Майло сползает по стене.

Повернувшись, я внезапно узнал это лицо, круглое, полузакрытое темно-синим шарфом. Влажные волосы прилипли ко лбу, как туго надетый берет.

– Я его знаю, – сказал я.

– Что? – Питерсон вымыл над раковиной окровавленные руки и выругался – вытереть было нечем.

– Я говорю, что знаю этого типа, – повторил я, потрясенный почти так же, как тогда, когда впервые увидел Ли на фотографии из газеты.

– Кто он?

– Это он был там, на шоссе, с тем долговязым, когда они хотели меня убить.

– Ну и ну! Должно быть, он был уверен, что вы его не опознаете.

– И все-таки это он.

Кипнюз застонал, руки его задвигались на коленях, словно крылья птицы, слишком тяжелой, чтобы взлететь. Питерсон какое-то время смотрел на него, потом заметил:

– Конец, Купер. Он сломался. Мне приходилось видеть такое. Сходите-ка в бар, принесите кружку портера.

Не зная, зачем ему это нужно, я пошел, взял кружку пива и вернулся в туалет. Питерсон, прислонясь к стене, рассматривал содержимое бумажника и паспорт.

– Буэнос-Айрес. Он там был, когда убили Долдорфа. Глазго. Он был там, когда убили Кемпбелла и едва не убили вас. Соединенные Штаты. Он был там, когда отравили вашего брата. Что твой Фигаро – везде поспел. Опасный малый этот Майло Кипнюз. Любопытно, откуда он? Из Лондона, возможно. Интересно бы знать, каким он был в детстве?

– Мне он показался совсем неплохим, – заметил я. – До смерти боялся летать. Тем не менее он был компаньоном того долговязого. Теперь у меня не осталось никаких сомнений.

Питерсон растер пальцами какой-то порошок и высыпал его в портер. Покончив с этим, он поставил кружку на раковину, потом протянул мне сложенный кусок газеты:

– Взгляните сюда.

Я развернул засаленный на сгибах обрывок со смазавшимися друг о друга строками шрифта. Это оказалась фотография Ли из глазговского «Геральда».

– Нашел у него в бумажнике. – Питерсон склонился над обмякшей бочкообразной фигурой человека на полу, на вид такой безобидной. Одним ударом Питерсон разбил круглые очки Кипнюза и вогнал металлическую дужку в переносицу его носа, теперь представлявшего собой бесформенный окровавленный комок. Я подумал, что впервые вижу, чтобы с человеком сделали такое, но тут же вспомнил, во что я сам превратил долговязого в ту ночь на заснеженной лужайке.

– Ну давай, Майло, дружище, – проговорил Питерсон, поднося кружку с пивом к его отвисшим губам. Поддерживая голову Майло на согнутой в локте руке, он наклонил ее вперед. – Пей до дна! – И опрокинул кружку. Портер побежал по покрытому спекшейся рвотой подбородку толстяка. Майло непроизвольно сделал несколько глотков, задыхаясь и сопя.

Но вот кружка опустела, и Майло с закрытыми глазами обмяк у стены, тихо постанывая. От вони меня выворачивало наизнанку. Я вышел в тусклый коридор с облупленной штукатуркой. Дверь позади меня осталась слегка приоткрытой. Когда я вновь просунул в нее голову посмотреть, почему Питерсон так долго не появляется, я увидел, что он смывает с пальто пятна рвоты. Наконец он закончил вытирать, сложил мокрый носовой платок и сунул его в карман. Оценивающе оглядел себя в длинный, узкий осколок зеркала: коснулся парика, поправив на лбу прядь волос, потом отступил назад, посмотрел на распростертое на полу тело. Один рукав у Майло оторвался и соскользнул в унитаз, и рука казалась расплывчатым белым пятном в мутной от нечистот воде. Глаза Майло были открыты, губы обвисли, он не мигая смотрел в пол.

– Прощай, Майло, – обыденным тоном сказал Питерсон и потянул за шнур единственной в туалете лампочки.

На улице сгустился мокрый туман. Я медленно тащился за Питерсоном, не зная, что сказать. Мы удалялись от реки.

– Он мертв, – произнес я.

– О да, за это я ручаюсь. – Питерсон шел, заложив руки в карманы, спокойно попыхивая сигарой.

– Вы что-то подсыпали в портер?

– Угу, – кивнул он.

– Бог мой!

Мне вновь стало плохо. Заметив это, Питерсон потащил меня в ярко освещенный бар «эспрессо» и принес две чашки горячего кофе. Я пил и напряженно слушал, что он говорит.

– Майло Кипнюз был нашим врагом, Джон. – До этого Питерсон никогда не называл меня по имени. – Я убежден, что именно он убил нескольких человек… возможно, Полу и вашего брата. Он ликвидировал профессора Долдорфа, поджег квартиру Марии, прикончил Алистера Кемпбелла. По меньшей мере дважды покушался на вас, и оба раза был близок к цели. – Он замолчал, добавил в кофе сливок. – Дрянь-человек. Он готовил вам западню. Он следил за вами… следил, когда вы целый день шлялись за женой Бренделя, вероятно, следил за нами и сегодня. У него при себе был револьвер, а в кармане его пальто я обнаружил глушитель, и не исключено, что через час-другой он пристрелил бы нас обоих. Поэтому, прошу вас, попытайтесь взглянуть на вещи трезво. Конечно, обыватели живут себе тихо-мирно, и ничего подобного с ними не случается. Но вы – совсем другое дело, во всяком случае теперь, да и моя спокойная жизнь кончилась. – Он пил кофе маленькими глотками. Его черные глаза сверлили меня, а голос звучал твердо и успокаивающе. – И все пошло вкривь и вкось, Джон. Сейчас нам остается одно: либо выжить, либо умереть… Но нам нельзя и дальше оставаться пассивными. В этом вся суть. Надо действовать, руководить событиями. Пусть с ними что-то случается. Пусть они гадают, в чем же дело. – Он вздохнул и дотронулся до моей руки. – То, что сегодня случилось с Майло Кипнюзом, чертовски их обеспокоит. Для нас главное – продолжать давить на них. Им известно, что вы преследуете Ли, Майло наверняка сообщил им об этом. Не исключено, что они знают про мой визит в Скотленд-Ярд, а также о том, что мы расшифровали большую часть документов из ящика и побывали у Стейнза. И надо думать, они занервничали. Наша сила в одном, Джон, – в быстроте, в натиске. Понимаете ли, они наверняка не ожидают, что мы можем перейти в контрнаступление. – Он снова легонько похлопал меня по руке. – Нам надо действовать. Нельзя мешкать, раздумывая над всем этим. – Он улыбался мне, а перед моим взором стоял скорчившийся на полу Кипнюз, хватающий ртом воздух.