«Н» - значит невиновен - Сью Графтон

– Эй, Дэвид?

Молчание.

– Я же знаю, это ты.

– А я все думал, когда же она догадается! – И он рассмеялся.

– Да, не сразу, но я догадалась. – Было что-то жуткое и странное в этом разговоре в темноте. Я едва различала его лицо, и от этого мне было не по себе.

– Как ты догадалась?

– Я поняла, что между наездом на пешехода и столкновением с тобой прошло довольно много времени.

– И что из этого?

– Тогда я позвонила Типпи, и она мне объяснила, где провела эти полчаса. Оказалось, что она поехала к Изабелле.

Вновь молчание.

– Ты только что застрелил Изабеллу, – продолжала я, – и вдруг увидел, что к дому подъезжает машина и в ней Типпи. Пока она стучалась в дверь, ты залез в кузов пикапа. Она увезла тебя с собой. Тебе оставалось дождаться того момента, когда она притормозит. В нужный момент ты перевалился через борт пикапа и со всей силы хлопнул ладонью по кузову. Типпи повернула налево, а ты растянулся на мостовой на виду у целой бригады дорожных рабочих.

– Да-да, на виду у простого американского парня, готового свидетельствовать в мою пользу, – пробормотал он.

– Теперь расскажи мне про Морли. Зачем тебе понадобилось убивать его?

– Да он буквально уже сидел у меня на хвосте! После разговора с ним в среду я уже подумал: все, мне крышка. Если я с ним не разделаюсь, придется идти в тюрьму. Правда, потом, когда я просматривал его бумаги, то понял, что, возможно, преувеличивал опасность. Оказывается, к бумажной работе он относился спустя рукава.

– Где ты нашел эти грибы?

– На заднем дворе у Вейдманов. Я их случайно увидел, и мне сразу стало ясно, как я с ним разделаюсь. Я пошел туда ночью и набрал целую дюжину. Затем я приплатил своей кухарке, и она приготовила мне пирожных. О бледных поганках она и слыхом не слыхивала. Ей повезло, что сама она ничего не попробовала из своей готовки.

– Я бы с удовольствием угостила ими тебя. Да, ты парень с головой, – медленно проговорила я, усиленно соображая, что делать дальше. За спиной у меня коридор поворачивал влево, там, в тупике, с одной стороны была комната с ксероксами, а с другой – маленькая кухня. Если я сверну туда, то получу прикрытие от пуль, но столкнусь с двумя проблемами. Первая – сама я не смогу стрелять. Второе – я попадаю в ловушку. Хотя я так и так уже в ловушке. В кухне небольшое окошко. Выбив стекло, я по крайней мере наделаю шуму. Хотя о чем я говорю? Никто ведь не услышал даже нашей пальбы, а палили мы, как в хорошем ковбойском фильме. Если с ним разговаривать, может, удастся незаметно переползти за угол?

– Как это тебе удалось так долго держаться, ни разу не проколоться? – спросила я. – Раз уж мы остались наедине, почему бы не выяснить кое-какие важные вещи?

– На самом деле, один прокол я сделал, – неохотно ответил он.

– Неужели? Когда это случилось?

– Однажды вечером напился вместе с Кэртисом и разболтал ему все. До сих пор не могу понять, как это я не сдержался. В ту же минуту я понял, что рано или поздно придется его убрать.

– О Боже, – воскликнула я, – ты хочешь сказать, что раз в жизни он все-таки сказал ПРАВДУ?

– Вот именно, – рассмеялся Барни, – он вообразил, что сможет заработать на этом кучу денег и пошел прямо к Кену Войту. Войт действительно начал ему платить, чтобы тот в нужный момент заговорил. Идиот.

Я закрыла глаза. Без сомнения, Войт был идиотом. Он так стремился выиграть, что подставил под удар собственную репутацию.

– А что ты придумал насчет меня? Есть какой-то план или на этот раз ты действуешь экспромтом?

– В данный момент я жду, пока ты израсходуешь все патроны. После этого я тебя прикончу. Кэртиса я застрелил из "Н энд К", точно такого же, как у тебя. Тебя я застрелю из пистолета 38-го калибра, из того, которым убита Изабелла. Затем я вложу пистолет в руку Кэртиса. Таким образом, получается, словно он убил ее...

– А я убила его, – закончила я его мысль. – А ты когда-нибудь слышал о баллистической экспертизе? Эксперты поймут, что в Кэртиса стреляли не из моего оружия.

– Ну, к тому моменту я буду уже далеко.

– Великолепно.

– Да, придумано неплохо, – поддакнул он. – Чего, конечно, нельзя сказать о задумках других людей. Люди – они ведь как муравьи. Суетятся, решают свои маленькие проблемы, иногда смотрят на свой муравейник. Это у них называется жизнью. Может показаться, что с их точки зрения все представляется очень важным, величественным. Но на самом деле это не так. В действительности их жизнь не имеет никакого значения. Ты когда-нибудь наступала на муравья? Не пробовала растереть его пальцами? В этот момент ведь не чувствуешь никаких угрызений совести, не так ли? То же самое и в людской жизни.

– Господи! Какие глубокие мысли! Не спеши, я записываю.

Моя фраза вывела его из равновесия, и он дважды выстрелил, пули вошли в ковер справа от меня. Я тоже ответила парой выстрелов, чтобы не отставать от него.

– Ты делаешь вид, что думаешь иначе, – проговорил он. – Считаешь себя мудрой, а на самом деле ничего не стоит обвести тебя вокруг пальца...

– Давай не будем пока делать выводов, – предложила я. Мне показалось, что он высунулся из двери кабинета Лонни. Я выстрелила еще два раза.

Он исчез.

– Ты промазала.

– Обидно слышать. – Я вынула магазин и на ощупь пересчитала патроны. Эх, сейчас бы хоть одну коробку из кабинета!

– У тебя проблемы?

– Я сломала ноготь.

Он помолчал.

– Береги свой патрон. У тебя остался один выстрел.

– Врешь, два.

– О, да-да, верно, два. – Он засмеялся.

Я подождала, пока он успокоится, потом спросила:

– Почему ты так в этом уверен?

– Я же умею считать.

Я положила голову на ковер, собираясь с силами. Пора действовать. Осторожно сняв туфлю с левой ноги, я положила ее на ковер перед собой. Затем сняла правую туфлю, посмотрев заодно на свою ногу. Она горела и почти вся онемела. Не понимаю, как это одни и те же нервы передают боль и онемение?

– Я сделала только семь выстрелов.

– ВОСЕМЬ.

– У меня десятизарядный пистолет, – прошептала я как молитву и начала отползать назад, к повороту коридора.

– Десятизарядный! Так я тебе и поверил. Врешь ты все, – сказал он.

– Вот и нет, я говорю правду. А у тебя какая пушка?

– Вальтер. Восьмизарядный. У меня еще два выстрела.

– Нет, ошибаешься. У тебя остался только один. Я тоже умею считать, не думай. – Я медленно отползла, ощупывая пяткой путь. Судя по всему, Дэвид Барни не заметил, что я от него ускользаю.