«Крыша» для Насти - Фридрих Незнанский

На вопрос, как они оба выглядели, Сосновский мялся, что-то бурчал себе под нос, но так и не смог внятно описать. И тогда Турецкий сунул ему фоторобот Рэма Собинова, который все время исправлялся и уточнялся — по мере поступлений новых о нем сведений. И Сосновский страшно побледнел, будто увидел свою смерть, а потом, заикаясь, стал кивать и блеять, что этот человек на фотографии кажется ему чем-то очень похожим на того командировочного. Турецкий сказал Грязнову, что здесь, в помещениях, надо произвести тщательный обыск и собрать «пальчики», а может, что и посерьезнее обнаружится.

Следующий вопрос к Сосновскому, естественно, последовал такой: как фамилия и где проживает сотрудница Фонда Алена?..

Турецкий задумался, как бы вспоминая, и Сосновский быстро вставил:

— Фомина? Вы ее имеете в виду? — Но при этом посмотрел на Климова.

— Ее, ее, — кивнул Евгений. — Назовите домашний адрес.

— Она проживает, по-моему, где-то на Сретенке, нужно уточнить в кадрах.

Турецкий посмотрел на Женю и кивнул:

— Проверь. Мало ли?.. — А сам подумал: «Дай бог ошибиться…».

А еще через полчаса в помещении гостиницы работала следственно-оперативная группа и эксперт-криминалист Иван Иванович Козлов на корточках ползал по комнатам, собирая со всех возможных предметов отпечатки пальцев для дальнейшей их идентификации.

Но больше всего Александра Борисовича обрадовала синяя «мазда», и еще до конца дня эта машина была объявлена в розыск. Главным образом внимание работников дорожной службы обратили на Горьковское направление.

2

Климов сделал Турецкому неожиданный подарок.

Не в том смысле, что слишком решительная подруга Григория Гладкова оказалась жива и здорова, но просто, мягко выражаясь, слегка помята для ведения обширной и разнообразной общественной жизни. Вид у нее был такой, будто девушку задел проезжавший мимо каток. Серьезный, отдающий уже в желтизну, крупный фингал под глазом, рассеченная и вспухшая верхняя губа и приличный клок белокурых волос, вырванный со стороны левого виска. Все, вместе взятое, указывало на профессиональную «ручную работу». Причем специалист действовал с правой руки, потому что пострадала больше левая сторона лица. Про остальное тело речи не шло, поскольку Алена прятала его в шапке густой пены.

Когда Женя прибыл по указанному в отделе кадров адресу, на его настойчивые звонки никто не отвечал. Климов уже подумал о самом худшем варианте, но услышал в тишине за дверью медленные шлепающие шаги. Новая порция звонков обрушилась в глубину квартиры, и вот уже тогда он расслышал и шепелявый, слабый, почти старческий голос:

— Кто? Кого надо?

— Алена Фомина здесь проживает? — почти заорал Климов.

— Здеся, а кто это?

— С работы ее!

— Так болеет она…

— Откройте, может, вам лекарство нужно какое? — почти вопил уже Женя.

Открыла дверь, уступая настойчивым просьбам, пожилая женщина, напоминающая сгорбленную под тяжестью ежедневных трудов домработницу.

— Где она? — сказал он, входя и руками отстраняя женщину.

— Постойте! Куда вы? Она в ванной! Господи, ну надо же на такого мерзавца нарваться!

— Кто? Вы о чем?

— Сами посмотрите! Кавалеры, называется… — И женщина, обреченно махнув рукой, ушла в комнату.

Климов постоял и толкнул дверь в ванную. В белой шапке пены лежала Алена. Причем первыми бросились в глаза именно эти подтеки на лице. Уже потом он увидел и ссадину на виске.

Женя присел на край ванной, побултыхал палец в воде и стал почесывать ей кончик носа. Она открыла глаза, потянулась, ойкнула от боли и, увидев над собой его лицо, «зарылась» в воду, собирая над собой пену.

— Что с тобой случилось? — спросил Женя, беря ее за руку.

— Ты откуда взялся?

— Где ты умудрилась так?

— Не где, а от кого… — проворчала она, пряча глаза и с трудом открывая рот — из-за вспухшей губы. — Напали в подъезде…

— Кто напал? Тот, кому ты звонила? Или его приятели, козлы очередные?

— А ты злопамятный.

— А ты сама виновата. Надо было слушаться, тогда была бы здорова. Что это там за женщина?

— Не что, а кто! Мать моя, — зло ответила Алена. — Понял теперь, какая я старая?

— Ты не старая, ты глупая… А мы очень испугались за тебя. И я, и мой начальник… Так кто отделал? Руки кто приложил?

— Тот самый, про кого ты так настойчиво пытал меня. Гриша это. Только его ты уже не догонишь. А мне? Ну досталось, так сама же и виновата, не надо было заботиться о сволочах…

— А вот так всегда! Заботятся о сволочах, а в результате страдают хорошие и ни в чем не повинные люди. Женщину, к примеру застрелить, мать пятилетней девочки… Человека взорвать совершенно непричастного… А мы все жалеем, все понять хотим, в душу его черную влезть…

— Да ну тебя к черту, самой противно… Ты представляешь? И после всего этого… — она рукой провела вокруг лица, — этот козел еще условия ставит! На-ка вот, посторожи мою машину, пока я буду в отъезде! Ну как тебе?

— Какая машина? — насторожился Климов.

— Да «жигуль» поганый! За окном стоит.

Знал уже об этом «жигуленке» песочного цвета Женя Климов. И у него даже сердце заколотилось от ощущения близкой удачи.

— Где, говоришь? — как можно спокойнее произнес он.

— Из окна кухни выгляни, увидишь… Слушай, а как ты узнал? Я ж тебе ни фамилии, ни адреса не давала!

— На фирме твоей. Мы там с утра уже несколько человек задержали, а Сосновский твой полные штаны наложил. И никакие депутаты ему не помогли, представляешь?

— Значит, добился своего?

— От тебя-то? А как же! Мы теперь и тебя охранять станем, ты у нас как главный свидетель по делу пройдешь… Шучу, конечно, — заторопился он, увидев, как изменилось ее лицо. — Но этих двоих, что нам больше всего были нужны, мы не накрыли, успели они смыться. Ты ж им и сказала, верно?

— Ну и что мне теперь будет? — Она с гневом взглянула на него.

— Да ничего. Считай, что беседу с тобой душеспасительную я уже провел, так и доложу начальству, что ты чувства к человеку испытывала, никто и не посмеет обвинить…

— А сам думаешь, сука я последняя, да? С тобой кувыркаюсь, а сама все на сторону поглядываю? А может, это от безысходности!

— Все может быть, — улыбнулся Климов. — Ты давай отлеживайся, приходи в себя, а эту машину мы, наверное, все-таки заберем. Могут оказаться вещественные доказательства, понимаешь?

— Какие там доказательства, в этой развалюхе! — пренебрежительно бросила она.

— Всякие бывают. Ну лечись. Телефон ты мой знаешь, если какая помощь нужна, звони, сразу прибегу. А на службу тебе выходить пока незачем, там обыски идут. Так что день-два у тебя в запасе имеются.