Афинский яд - Маргарет Дуди

— А вот и господин Завтрак, — поприветствовала меня девушка с длинной тонкой шеей.

— Остри поменьше, — не растерялся я. — Сегодня не твой день рождения, Клизия. К счастью для тебя. Следующий наступит скорее, чем ты бы хотела, а потом еще и еще. Знаешь, как говорят: мудрость и старость приходят слишком быстро.

Девушка окинула меня пристальным взглядом:

— А твоя мать знает, что ты — наш постоянный клиент? Она не ругается?

— Тише, Клизия, — мягко остановила ее Кинара, положив руку мне на плечо. — Пока он мой, и только мне позволено его кусать.

— Но ты не ошиблась, — примирительно сказал я Клизии. — Я не забыл те блины. На самом деле у меня есть поместье в Гиметте, которое дает отличный мед, и я надеюсь, что смогу найти здесь покупателей.

— А, деловой человек. Везде ищет выгоду. Тогда тебе нужна Манто, а не мы, — и она отвернулась.

— Прости нашу Клизию, — сказала Кинара. — Она ждет клиента, который обещал прийти в полдень, но до сих пор не явился. Его зовут Эргокл. Маленький такой. Ты его знаешь?

— Похоже, да. Последний раз я видел его вчера на Агоре.

— По мне, так пусть хоть вообще не приходит, — фыркнула Клизия. — Коротышка. Мне наплевать.

— Ну тише, тише, — успокаивающе произнес я, опустился в кресло и, усадив Кинару к себе на колени, протянул Клизии пол-обола. — Надеюсь, вам не повредит немного вина за мой счет. А я не отказался бы получить ответ на один вопрос, который уже давно меня мучает.

— Да?

— Когда я в прошлый раз был у вас, вы завтракали, и один блин, щедро политый медом, куда-то унесли. Все девушки были в комнате, и я решил, что он для Манто. Но когда она вошла, выяснилось, что она еще не ела. Так кому же предназначался тот блин?

Повисло молчание. Клизия принужденно рассмеялась:

— Вечные вопросы! Ты и в прошлый раз о чем-то спрашивал! Ах, какой бережливый хозяин. Считает блины. Даже в доме наслаждений волнуется, как бы чего не пропало зря! Полагаю, этот блин мог съесть кто угодно.

Я не знал, как продолжать. Повисла неловкая пауза, и я поднялся:

— Ладно, с Манто поговорю в другой раз. Мне пора.

Кинара удержала меня:

— Не так скоро, к чему спешить? Хуже места все равно уже не найдешь. Выпей вина и воды. Мы можем подняться наверх.

— Это лишнее. Я просто хотел…

— Ах вот как! — надулась она. — А я знаю, что ты был в другом доме, у Трифены, и оставил там немало серебра. Мне сказала одна из тамошних девочек.

Это был неприятный сюрприз. Итак, по крайней мере, одного человека не обмануло вымышленное имя, которое я назвал в том шикарном борделе. Афиняне — непревзойденные мастера по разгадыванию таких вещей. Даже если мое настоящее имя осталось неизвестным для рабов и гостей Трифены, кто-то из них узнал меня в лицо. Скорее всего, Клеобула. Трудно представить, что мои лицо и фигура могли запечатлеться хоть в чьей-то памяти, но, с другой стороны, есть люди, которые ничего не забывают.

— Бедные девочки, — с ударением проговорила Кинара. — Ты не скоро захочешь к ним наведаться. Почти всех пытали. Некоторые еле ходят и еще какое-то время будут непригодны для нашего ремесла. Но Фрина спаслась!

— Это стоит отпраздновать, — медленно произнес я, послушно следуя к лестнице под градом тычков и подталкиваний Кинары.

Разумеется, стоило не пожалеть денег на эту девушку и привести ее в благостное расположение духа.

— Идем, — торопила она. — Гав-гав!

И, тряся головой, словно пес, только что вышедший из воды, Кинара легонько цапнула меня за руку.

— Видишь, — сказала она торжествующе, поворачиваясь к своей длинношеей подруге. — Что я тебе говорила? Лишь мне позволено его кусать.

Почему-то я не чувствовал себя победителем.

Возможно, первую схватку я не выиграл, однако второй, на кровати, насладился вполне. Я старательно задабривал Кинару деньгами и обещаниями, между делом намекая на свою любовь к таинственности и нежелание стать героем сплетен. Девушка дала понять, что не нуждается в пространных объяснениях и предпочтет увидеть меня еще раз, нежели спугнуть излишней болтливостью.

— Девушек с чересчур длинным языком бросают, — грустно вздохнула она. — Женщины дома Трифены не сказали лишнего даже под пыткой.

— Какая печальная история, — проговорил я. — Ну, хотя бы муки Фрины позади, и их тоже. Аристогейтону придется уплатить штраф, а он и без того по уши в долгах, так что на какое-то время наш оратор присмиреет. Но ты, ты можешь мне кое в чем помочь.

— Как скажешь, милый. — Жестами, которые, пожалуй, не слишком уместно описывать словами, она показала, что готова удовлетворить любой мой каприз.

— Думаю, — сказал я, когда смог, — я думаю, тот блин с медом предназначался гостю, но не клиенту, а кому-то вроде постояльца. Думаю, это был юноша, мальчик, которому нежный возраст не позволяет предаваться забавам Афродиты.

— Ты очень много думаешь, — ответила Кинара. — Теперь ты решил, что добьешься большего, если не будешь спрашивать в лоб, как в прошлый раз.

Видимо, я недооценил ее проницательность.

— Я тоже много думаю, когда есть время, — продолжала она. — Я думаю, как было бы хорошо, если бы обо мне стал заботиться хороший человек. Если бы он выкупил меня отсюда и поселил в собственном доме, лишь для себя одного. А потом, может, подарил бы мне свободу.

— Это щедро, — заметил я.

— Ты — знатный господин, землевладелец, говоришь, у тебя есть поместье в Гиметте. Мне много не надо, ни украшений, ни красивой одежды. Я мало ем! Я не претендую на роль наложницы или наперсницы. Лишь бы не работать в борделе, иметь дело с одним-единственным мужчиной и располагать хоть каким-то свободным временем!

— А я-то думал, вам, девушкам, нравится быть вместе.

— Да, мы дружим, но среди нас едва ли найдется хоть одна, которая отказалась бы покончить с такой жизнью. О, все мы мечтаем о свободе! Ткать и прясть для себя, спать одной, если милый не пришел. Не страшиться бича. Не попадать в руки палачей каждый раз, когда грядет очередной судебный процесс. Ах, какое облегчение!

— Ты просишь слишком много, девочка. Ты и представить не можешь, в каких стесненных обстоятельствах я сейчас нахожусь. Честное слово, я не могу давать подобных обещаний.

— Что ж, поразмысли над этим. Ты знатен, владеешь землей, тебя ждет хорошее будущее. У тебя лицо баловня судьбы, и ты молод. А еще ты не лжешь и не дразнишь девушку обещаниями, которые заведомо не можешь исполнить.

— Никогда, — твердо ответил я, ущипнув ее, девушка покорно хихикнула.

— Я доверюсь тебе. Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий, — вдруг заявила она. — Я расскажу то, что ты хочешь знать — только не говори, что это я тебе сказала. Ты прав насчет блина: и как можно было уцепиться за такую ерунду? Здесь и правда жил маленький мальчик, которого я ни разу не видела, но слышала, как о нем говорили. Я подумала, что он, верно, родственник Манто, но девочки рассказывали, что он очень учтивый. Семейству Манто это несвойственно. Он пробыл здесь лишь два дня.