Мертвое время - Питер Джеймс

Проснувшись, словно от толчка, Гэвин Дейли не сразу понял, где находится. Его разбудил резкий, буравящий звук. В первую секунду он даже подумал, что кто-то сверлит дыру. Но нет, это был звонок. Телефон. Гэвин Дейли был в кабинете и, наверное, уснул в своем кресле. От лежавшей в стеклянной пепельнице сигары поднималась тоненькая струйка дыма, на кончике образовалось кольцо пепла. Рядом с пепельницей в стакане с виски давно растаял лед. Болела голова — в этот вечер он выпил лишнего.

Выждав секунду-другую, чтобы прийти в себя и окончательно сориентироваться, антиквар взял трубку.

— Гэвин Дейли.

— Привет, Гэвин, это Джулиус Розенблаум. Извини, что поздно, надеюсь, не разбудил? — слащавым голосом поинтересовался нью-йоркский дилер. — Есть новость, вот я и подумал, что лучше сообщить ее тебе не откладывая.

Дейли посмотрел на часы — половина двенадцатого ночи.

— Да, конечно. Я и не спал… сижу… в кабинете. — Он все еще не очень хорошо соображал, но сонливость сняло как рукой. Звонок был именно тот, которого он ждал.

— Тот парень, о котором я тебе говорил, Мистер Безымянный, тот, что звонил во вторник насчет часов «Патек Филип», он приходил сегодня во второй половине дня.

— Да?

— У меня есть фотографии. И его, и часов. Я снял их с камеры наблюдения и только что отправил тебе электронной почтой. Если хочешь, открой почту и посмотри, твои ли часы.

— Да, да, Джулиус, сейчас. Можешь немного подождать?

— Не торопись.

— Ты еще в офисе?

— И буду еще минут десять, а потом на обед. Я дам тебе номер моего сотового, так что сможешь позвонить, если сейчас не успеешь.

— Спасибо. Так… что ты сам думаешь о часах?

— Он принес только фотографии, но часы, похоже, вполне аутентичны. Есть небольшие повреждения — головка и заводной вал погнуты, на стекле трещина, вмятина на задней стороне корпуса.

— Похоже, это они.

— Я спросил, есть ли у него подтверждения подлинности. Он объяснил, что часы в его семье с начала 1920-х. Что ему их передал дедушка.

— Трогательная история. Напомни мне его имя.

— Роберт Кентон. Оно тебе знакомо?

Дейли ненадолго задумался.

— Нет.

— Я спросил, сколько он хочет. Он завилял, сказал, что ждет предложений на следующей неделе и что намерен закончить все дело к среде, выбрав лучшее. Имен тех, с кем еще встречался, не назвал. Я дал понять, что заинтересован, подмаслил его немного. В общем, обещал принести в понедельник утром, в одиннадцать. Если сможешь прилететь, я посажу тебя в комнату, откуда ты сам сможешь рассмотреть часы. Если это твои, мне достаточно лишь нажать кнопку, и все двери будут заперты, и полиция получит сигнал вызова.

— Я очень тебе признателен.

— Посмотри фотографии и перезвони.

Дейли с усилием поднялся из кресла, перешел к столу, сел, включил компьютер и открыл архивированный файл. Через секунду на экране появилось несколько мутноватых фотографий. На первой — входящий в комнату мужчина. За шестьдесят, полный, короткие курчавые волосы с сединой, синий блейзер с серебряными пуговицами, белая рубашка с открытым воротом, шарфик с разноцветным орнаментом. На следующем снимке — тот же мужчина, но лицо взято крупным планом и картинка более четкая. На третьей фотографии — часы.

Его часы, с погнутой головкой и трещиной на стекле. Но на всякий случай он еще раз обыскал все ящики стола и перебрал все лежащие в них бумаги. Фотографии как в воду канули. Гэвин Дейли попытался вспомнить, когда видел их в последний раз.

Он знал, что в последнее время становится немного забывчивым. Пару раз терял или клал с другими важные документы. Не важно, фотографии рано или поздно отыщутся. Дейли вернулся к компьютеру, еще раз посмотрел на часы и вдруг поймал себя на том, что дрожит от гнева. Мерзавец. Жирный мерзавец.